Тишина в Хановер-клоуз - Энн Перри

— Не. — Брови парня удивленно поползли вверх. — Не. Дело было летом, и на ней было платье с вырезом. Костлявая она была! Но все равно шикарная!

— Высокая или низкая? — Питт непроизвольно повысил голос.

— Высокая. Чай, ростом с меня, не меньше. А вам зачем? Знакомая, шо ли? Но больше я их не видел. Ничем не могу помочь. Должно быть, куды съехала или вышла замуж — хотя, ежли честно, это вряд ли. Скорее, плохо кончила. Подцепила какую болячку или кто-нибудь ее прирезал. А мож, померла от чумы или холеры.

— Может. А ты можешь вспомнить мужчину, с которым она была? Она уехала или ушла? В каком направлении?

— Ну, ты пристал! Я не разглядел жельтмена, с кем она была, рази шо он был тож шикарным. Не таким, как те, шо здесь ошиваются. Не клерк и не торговец, шо выходят развлечься по вечерам. Какой-то франт, решивший прошвырнутся по дешевым кабакам. Сюда приходят такие, когда хотят погулять без своей хозяйки, но тока шобы никто из знакомых не видел.

— Куда они поехали? Вместе?

Парень окинул Питт презрительным взглядом.

— А то как же, вместе. Думаете, жельтмен поведет шлюху, даже самую шикарную, в театр, шобы потом распрощацца с ней на крыльце?

— В кэбе или в экипаже?

— А то как же, в кэбе. Хто ж это берет свой экипаж, чтобы возить шлюху? Подумайте кумполом, начальник!

— Хорошо. А где тут ближайшая стоянка кэбов?

— За углом, ярдов сто дальше по улице.

— Спасибо, — сказал Питт и, прежде чем парень успел выразить свои сомнения, исчез в снежном вихре позади навеса у театра.

— Чеканутый, — ухмыльнулся торговец и нащупал в кармане монетки. — Сэмвичи с ветчиной! Свежие сэмвичи с ветчиной! Всего пенни за штуку!

Следующие два дня Питт бродил по снегу с мокрыми и замерзшими ногами, задыхаясь от дыма и тумана, зажатого между крышами домов и серым, холодным небом. Он разыскал всех кэбменов со стоянки и допросил их. Он также нашел двух трубочистов, работавших в этом районе три года назад. Один разбогател, и теперь у него была доля в кофейне, а второй нашел лучшее место работы. Все они могли лишь описать Пурпурную и подтвердить, что она приезжала и уезжала в кэбе в гостиницу и в театр.

И только один кэбмен вспомнил, где забирал ее. В Хановер-клоуз.

Питт вернулся домой таким замерзшим, что ему едва не сделалось дурно.

Руки и ноги болели, а неудача мучила его не меньше, чем холодная ночь.

Было уже далеко за полночь, и из дома не доносилось ни звука. Горел только свет в холле. Томас вставил ключ в замок, нащупав скважину замерзшими кончиками пальцев. Ему пришлось повозиться, чтобы открыть дверь.

Внутри было тепло. Шарлотта сгребла угли в кучу, а к двери гостиной прикрепила записку, так чтобы ее невозможно было не заметить.

Дорогой Томас!

Камин в кухне еще теплый, котелок полный, а в кастрюле горячий суп — если захочешь. Приходил странный человек, еще засветло, и оставил для тебя письмо. Сказал, что знает о женщине в розовом — думаю, он имел в виду Пурпурную. Он назвался «продавцом новостей» — не знаю, что это такое. Я положила письмо на камине в гостиной.

Разбуди меня, если нужно.

Твоя Шарлотта

Питт открыл дверь гостиной, нащупал вентиль газовой лампы и включил ее. Увидев письмо, он вскрыл конверт, выхватил лист бумаги и развернул.

Уважаемый мистер Питт!

Я слышал, что вы расспрашиваете о женщине, которая носит необычный оттенок розового, и что вам очень нужно ее найти. Я знаю, где она, и если вы не откажетесь компенсировать мои труды, я отведу вас к ней.

Если вас заинтересовало мое предложение, приходите в таверну «Три блохи», что в Севен-Дайалс, завтра около шести часов.

С. Смит

Питт улыбнулся, аккуратно сложил письмо и сунул в карман.

Следующим вечером он, плотно закутавшись в шерстяной шарф, медленно шел под ледяной моросью по серому переулку в районе Севен-Дайалс. Он знал, почему Смит выбрал эту часть города — здесь печатались газеты, и поэтому здесь собирались торговцы новостями. Они зарабатывали на жизнь тем, что продавали новости и занимательные истории, находясь в постоянном движении и выкрикивая заголовки захватывающих историй и драм. В большинстве своем это были недавние преступления — чем ужаснее, тем лучше. Иногда попадались любовные письма самого нескромного характера. Письма могли быть адресованы какой-нибудь знаменитости, известной красавице, а еще лучше, «от одной дамы — одному джентльмену». Если правда оказывалась слишком пресной, они придумывали новые истории на старые сюжеты: несчастные женщины, убивающие неверных любовников, или бедные дети, плод незаконной связи. Должным образом рассказанные, эти истории вышибали слезу у многих слушателей. Как правило, торговцы новостями были людьми предприимчивыми и наблюдательными, и Питта не удивило, что один из них заметил и запомнил Пурпурную. Профессия этих людей состояла в том, чтобы пересказывать истории о страсти, убийствах и красивых женщинах.

Было очень холодно, а в узких переулках ветер дул с удвоенной силой. По пути Томасу то и дело попадались неясные фигуры: сгорбленные спины, втянутые в плечи головы и отвернутые в сторону лица. В дверных проемах тела спящих жались друг к другу, словно в поисках тепла. В свете газового фонаря блестели осколки разбитой бутылки из-под джина.

Питт нашел «Три блохи» почти сразу, всего один раз свернув не туда. Расталкивая шумных посетителей таверны, он проложил себе дорогу к стойке. Хозяин в залитом пивом ситцевом фартуке и с приспущенными рукавами рубахи с опаской вглядывался в незнакомое лицо.

— Да?

— Кто-нибудь меня искал? — тихо спросил Томас. — Меня зовут Питт.

— А мне откуда знать? Я вам тут не справочная!

— В некотором смысле. — Питт заставил себя вежливо улыбнуться, сунул руку в карман и достал монетку в шесть пенсов. — Всякая услуга должна быть оплачена, если она того стоит. Если кто-то будет меня спрашивать, скажете. А я пока выпью сидра.

Хозяин недовольно посмотрел на деньги, налил мутный сидр в кружку и подвинул Питту.

— Уже спрашивал. Зовут черный Сэм. Вон он, в углу, — синяя рубашка и коричневое пальто… А за сидр отдельно.

— Естественно, — согласился Питт и прибавил два пенса. Потом взял кружку и жадно отхлебнул. Сидр был резким и сладким — и на удивление вкусным.

Сделав большой глоток, Томас медленно двинулся в угол, на который указал хозяин, пытаясь разглядеть торговца новостями среди посетителей. По всей видимости, в таверне был не один человек этой профессии, поскольку она располагалась рядом с типографиями — повсюду виднелись подвижные лица, быстрые глаза и сухопарые фигуры людей, пребывающих в постоянном движении.

Питт увидел мужчину с необычно темной кожей, одетого в ярко-синюю рубашку; он сидел с кувшином эля. Их взгляды встретились, и Питт понял, что это и есть Смит. Мужчина явно кого-то ждал, скользя взглядом по лицам посетителей. Питт протиснулся к нему и остановился перед заставленным кружками столом.