Смерть в темпе «аллегро» - Константин Ивлев

– Уверен? – спросила Варвара Георгиевна. – Мазини говорил, что это профанация искусства. Рубинштейн отказывался записывать свою игру.

– И потом очень жалел, кстати. А месяц спустя Антон Григорьевич все-таки аккомпанировал «Серенаду Дон-Жуана», пел Самусь. Начинай, я сыграю на пианино что захочешь. Единственный момент – не больше 2,5 минут на один цилиндр. Оставим, так сказать, потомкам представление о своем искусстве.

Варвара Георгиевна выбрала хабанеру из «Кармен» – она всегда любила этот странный и непонятный ему веризм, и арию Фидес из «Пророка». Каменев записал укороченный вариант романса Рауля и «Сердце красавицы».

– Хотите послушать? – спросил Блок.

– Конечно, – кивнули в унисон Каменевы.

– Сейчас поставлю хабанеру… – сказал он и начал менять иглу.

– Нет, старик Рубини, конечно, был прав в свое время, – заметил Николай Константинович. – Теперь благодаря Эдисону всё несколько изменилось: теперь голос певца не просто сохраняется, он больше ему не принадлежит и может парить над миром даже после ухода артиста.

Послышался треск и дивно красивый голос выводил страстную мелодию испанской цыганки.

– Шумов, правда, многовато – но наверняка что-нибудь придумают, – улыбнулся тенор, когда запись кончилась. А можно услышать канцону из «Риголетто»?

Юлий Иванович переставил цилиндр и после небольшого фортепианного вступления послышались знаменитые слова «Сердце красавицы склонно к измене…» – однако их секунду спустя совершенно заглушил возмущенный крик «И за это мне платили?!»