Смерть в темпе «аллегро» - Константин Ивлев

К приему – или лучше назвать его постановкой? – все было готово. В большой зале гостиной вокруг стола расположились восемь кресел, ожидающие гостей. Каменев продолжал диктовать повесть, всячески пытаясь успеть закончить ее до прихода первого из посетителей – и до того ускорил речь, что супруга попросила не тараторить.

– Давай я тогда сокращу, если тебе угодно. Пиши так, – он на секунду задумался. – «Мы искали сложные схемы, искали невозможное преступление – а оно было не просто возможным, но даже примитивным по своей идее. Мы так увлеклись в поисках неочевидного, что совершенно упустили из внимания то, что лежало на поверхности. Мы, говоря словами Дюпена, переворачивали вверх дном весь особняк и вскрывали паркет вместо того, чтобы искать ответ, всякий раз видимый взгляду. Самый главный вопрос в этом деле: «что убитые делали на месте преступления?»

Варвара Георгиевна дописала строку и жестом попросила прерваться на минуту. Тенор замолчал и ждал реакции жены. Та взяла чистый лист бумаги, написала на нем два имени и протянула мужу.

– Да, Варя, – мрачно кивнул он. – Все верно. О способе совершения этого первого преступления ты, верно, тоже догадываешься.

– Знаю, – ответила она. – Но пока не понимаю мотив. Это же не может быть банальной…

Ее прервал зазвонивший дверной колокольчик. Через секунду послышались шаги горничной.

– Допиши одно предложение – и тогда мы успели, – попросил профессор. Он произнес длинное предложение о мотиве, затем взял тетрадку и положил на небольшой столик у окна. Теперь эта небольшая стопка бумаги в твердом переплете напоминала конторскую книгу, которую ведут не в меру скупые хозяева, записывающие в нее каждую копейку.

Тем временем двери распахнулись, и в гостиную вошел молодой и темпераментный барон Тускатти.

– Buongiorno, signore! Buongiorno, signorina! Com'e voi state?^[7] – с обычным итальянским темпераментом быстро проговорил Павел Августович, явно не ожидавший ответа.

– Buongiorno, signore! Stiamo bene, molto grazie! Questa donna e mia moglie, – как из пулемета выдал Каменев. – E voi? Ho ascoltato, che la polizia ha sospettato voi come un assassino in questi delitti…^[8]

– Penso che questo sia un grande errore. Ma pensate! – voi, il barone Tuscatti – e un assassino ordinario. Non, c’est non e vero! – перебила его супруга и повернулась к Павлу Августовичу. – Scusate mi, ma volevi dire qualcosa?^[9]

Барон замялся и попросил – уже на русском – рюмку коньяка. Варвара Георгиевна встала из-за стола и ушла за бутылкой «Прунье».