Улыбка Горгоны - Лариса Соболева

– Ну, вон тот… – с сомнением указала пальцем Клавдия. – В костюме стального цвета. Посмотрите ближе, если есть родинка на щеке…

– У него есть, – сказал Джулай. – Но не родинка, а родимое пятно. На скуле.

– На скуле? Возможно… Она должна быть здесь.

Палец Клавдии, затянутый в лайку, дотронулся до своей…

– То место, куда вы поставили палец, – теряя терпение, проворчал Джулай, – называется скулой.

– А я всегда считала щекой, – пожала она плечами. – Но упыря в зале нет.

Джулай на всякий случай уточнил еще разок:

– Вы уверены, что тот мужчина, с пятном на скуле, был у вас дома?

– Да. Это был он. Почему-то сразу не бросился в глаза. Неприметный.

– М-да, это серьезно. Спасибо, вас отвезут домой.

– Не стоит, я на машине.

Джулай отправился в зал, где Петя, обняв улыбающуюся Веронику за плечи, стоял в одном кружке с Ульмером, последний рассыпался в комплиментах:

– Да нет, Вероника, вы скромничаете, а я говорю только правду, одну правду, как в зале суда. Поверьте, будь иначе, я бы промолчал. Петя, подтверди.

– Что именно подтвердить? Что ты женат четвертый раз? Что у тебя шестеро детей, разбросанных по всей Руси великой? Что ты бабник?

– Ну, зачем, зачем ты так… пошло интерпретируешь мой образ! – изобразил шутливое страдание Ульмер. – В кои-то веки встретишь девушку с человеческим лицом, а не ходячую рекламу косметики, как на тебя досье выдают. Не верьте, Вероника, он лжет. Потому что я толк в женщинах знаю, а он нет. Это зависть. Если б вы посмотрели, кого он выбирает… Кто на него вешается! Потом наш Петя страдает. Я впервые одобряю его выбор…

Петя буквально передвинул Веронику к Джулаю, взял Ульмера под руку и отошел с ним.

– Куда ты меня тащишь? – сопротивлялся Ульмер. – Ага, ревнуешь!

– Конечно. Это моя девушка, а ты лезешь к ней с погаными словами.

– Я поганых слов не употребляю из принципа. – Ульмер поменял шутовской тон на серьезный. – Когда все перестанут ругаться матом, я начну вворачивать отдельные словечки, это будет неким шармом, а сейчас… Девушка правда хороша, словно из старинной жизни. Очи сияют и чистые, лицо не обезображено современным себялюбием. Где ты ее откопал?

– Места знаю. Слушай, Ульмер, тачка темно-синяя с номером 199 твоя?

– Моя. Я пока на старой езжу, ну, ты знаешь: старый конь, привычное седло.

– А кто катается на новой?

– Племянник жены обкатывает.

– А с ним кто?

– Да откуда я знаю! Друзья, наверное, а что?

– Скорость превышает племянник. В меня чуть не врезался.

– Вот гаденыш! Я ж предупреждал его… Спасибо, надеру уши.

– Хочу поговорить с ним, можно? Завтра пускай приедет в офис.

– Приедет, никуда не денется.

В то же время Джулай, вернувшись с Вероникой за стол, озабоченно поинтересовался, как она себя здесь чувствует, в общем, проявил дежурную вежливость. Чем больше Вероника узнавала обоих, тем меньше ей нравился лощеный Джулай, тем больше симпатизировала Пете, а вначале было наоборот. Что она могла ответить? Отделалась дежурным словом «нормально». И вдруг он брякнул:

– Ульмер болтун, не очень-то ведись на его похвалы, а Петя мужик серьезный.

– Я это заметила.

– Но он очень сложный, с ним трудно женщинам.

– Ты никак нас сводишь? – вздернула брови Вероника.

– Предостерегаю. Я вижу, как он на тебя смотрит, этот его взгляд мне знаком. Но Петя не любит игр, никаких, так что делай выводы.

– По-моему, у него жена есть.

– Это по-твоему.