Гробница императора - Стив Берри

В вестибюле в массивном кресле из белого мрамора восседала статуя Мао. Позади фреска изображала геополитическое влияние Великого Кормчего. На полированном каменном полу выстроились цепочкой офицеры службы безопасности. Процедура была Линю хорошо знакома. Двое офицеров в форме приблизились к нему, и он поднял руки, позволяя, чтобы его обыскали.

– В этом нет необходимости, – произнес треснувший старческий голос.

В вестибюль вошел председатель Госсовета – невысокий, коренастый мужчина с косматыми бровями, взметнувшимися вверх к вискам. Он был в неизменном темном костюме при галстуке и шел, опираясь на полированную палочку из красного дерева.

– Министр Линь пользуется моим полным доверием. – Председатель Госсовета махнул палочкой. – Пропустите его.

Офицеры службы безопасности удалились, не вынув у Линя пистолет из кобуры под мышкой. Оружие ждало его, когда он сошел с самолета. Линь посчитал, что в нынешней неопределенной ситуации так будет мудро.

– Давайте прогуляемся, – предложил председатель Госсовета.

Они прошли в глубь мавзолея.

Свидетельства реставрации были повсюду, от свежей краски до сверкающего камня.

– Что такое срочное? – спросил председатель Госсовета.

– Расскажите мне о Пау Вене.

Старик остановился.

Хотя дыхание его было частым, слабый голос запинался, а высохшие руки дрожали, Линь чувствовал, что ум его по-прежнему деятельный и живой.

– Это очень опасный человек.

– В каком смысле? – спросил Линь.

– Он евнух.

– И что это означает?

Председатель Госсовета усмехнулся:

– А сейчас вы кривите душой. Вам прекрасно известно, что это такое.

Внутри горело лишь несколько ламп, а кондиционер охладил воздух до зимней стужи.

Линь сделал ход. Теперь он ожидал ответа.

– Ни одному евнуху нельзя доверять, – продолжал председатель Госсовета. – Все они по природе своей бесчестны. Своим предательством они уничтожали одну династию за другой.

– Я не нуждаюсь в уроке истории.

– Возможно, тут вы не правы. После смерти первого императора его старший евнух заставил старшего сына, назначенного наследника, покончить с собой. Затем он помог следующему сыну стать вторым императором, полагая, что на самом деле управлять будет он, находясь за троном. Однако это правление продолжалось всего четыре года. Все то, что так старательно создавал Цинь Ши-хуанди, ради чего погибли миллионы людей, исчезло через три года после его смерти. И все из-за одного евнуха. Этот пария до сих пор упоминается в истории как человек, который уверенно описывал оленя как лошадь.

Линю не было до этого никакого дела.

– Мне нужно знать больше о Пау Вене и ваших связях с ним.

Старик прищурился, но сдержал свой гнев.

– Пау Вень также может убедительно описывать оленя как лошадь.

С этим замечанием Линь спорить не мог.

Они шли дальше, и размеренный стук лакированной палочки сопровождал негромкие шаги кожаных подошв по мраморным плитам.

– Много десятилетий назад, – продолжал старик, – мы с Пау Венем были друзьями. Мы много работали вместе. Оба разочаровались в Мао.

Председатель Госсовета остановился. Его лицо исказилось, словно он пытался собрать воедино длинную цепочку разрозненных мыслей, среди которых были и очень неприятные.

– Культурная революция была ужасным временем. Молодых поощряли избивать стариков, иностранцев, интеллигенцию. Мы считали все это правильным, необходимым. Однако на самом деле это было безумие, и это ничего не дало. В конце концов оказалось, что могучему дракону не по плечу сразиться с хитрой змеей.

Линь кивнул, показывая, что ему известна эта старинная пословица.

– Китай изменился, – продолжал старик. – Люди изменились. К сожалению, правительство осталось прежним.

– Почему вы все это мне говорите? – не удержался от вопроса Линь.

– Потому что, товарищ министр, я боюсь, что вы не одержите победу в предстоящей схватке с Карлом Таном.