Дом с семью головами - Тони Бранто

– Да?

Томпсон набрался духу и спросил:

– Как звали вашего пациента, который напоролся на вилы?

Карлсен, утешавший Урсулу, поднял взгляд. И увидел на лице Майкла Джейкобса совершенно новое для себя выражение.

Как ни пытался доктор успокоиться, тревогу выдавала краска, залившая весь лоб, щёки и уши.

Он медленно произнёс:

– Это конфиденциальная информация. Почему вы спрашиваете?

– Вы не хотите рассказывать?

– Я же сказал…

– Его звали Фостер.

Доктор резко обернулся к сестре.

Она продолжала всхлипывать и говорить:

– Хороший мальчик. Ты лечил ему сердце.

– Это врачебная тайна, Урсула! – рыкнул доктор Джейкобс.

– Но ведь не тайна, – продолжал Томпсон, – что мальчик Фостер был тем фермерским сынком, с которым видели Ванессу?

Майкл Джейкобс хотел что-то сказать, но с досадой махнул рукой и закрыл рот.

Карлсен поднялся и заметил:

– А мне вы говорили, что это имя снеговика.

Молчание.

Стук в висках.

– Я и не должен говорить о пациентах, – насупился доктор.

– Разумеется, – кивнул Адам и обратился к Томпсону: – Где вы это выкопали?

– Бульденеж рассказал.

– О, чудно!

И вновь воззрился на доктора.

– А теперь Бульденеж мёртв, и вы надеялись, что никто из нас не узнает?

Доктор закипел:

– Всё не так, как вы говорите! Да, я считал опасным сообщать, что знал этого Фостера…

– Опасным для кого?

Джейкобс напрягся и выкрикнул:

– Для себя, разумеется! Для себя! Но это вовсе не значит, что я из ревности кого-то убивал!

Повисла пауза – секунды две или три, после которой произошло очень странное событие: в парадную дверь постучали.

Урсула – её заплаканное лицо засияло, голос просветлел – сказала:

– ПАПА РОЖДЕСТВО!

4

Казалось, уже ничто не смогло бы удивить четверых живых, оставшихся в этом доме.

И всё же.

Сердце колотилось у каждого.

Урсула вскочила с дивана и побежала в коридор.

– Стой! Урсула!

Майкл Джейкобс поймал сестру в дверном проёме. Она оглянулась. Его перепуганный взгляд вонзился ей прямо в душу.

– Успокойся, дорогой! Не нервничай. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Доктор качал головой, руки сестры заботливо трогали его скулы, гладили его по голове.

– Ты не должна открывать дверь без взрослых, – вымолвил он, уголки его рта устало повисли.

Урсула отскочила от него.

– Я и не собиралась! Я бежала к себе в комнату! Эй, мистер, как вас…

– Адам.

– Дайте ключи. Скорее!

Она вырвала связку ключей из рук Карлсена.

– Я должна надеть своё лучшее платье!

Урсула понеслась наверх.

Постучали ещё раз. Очень терпеливо, отчётливо.

Трое мужчин вышли в холл.

Доктор Джейкобс взялся за ручку двери. Вдоль позвоночника пробежали мурашки.

– Смелее, док, – подбодрил его Томпсон. – Открывайте уже.

5

На Майкла смотрели три новых пары глаз.

У того, что стоял посередине, глаза не моргали, хотя казались добрыми.

Доктор открыл рот, но ничего не сказал.

– Доктор Майкл Джейкобс? Старший инспектор Доусон, полиция Эйра.

Доктор, кашлянув, произнёс:

– Как вы узнали?

Доусон – коренастый, на вид ему было за пятьдесят, – поглядел за его плечо.

Джеффри Томпсон не выдержал:

– Как результаты?

– Для вас – крайне неутешительные, сержант.

Доктор Джейкобс обернулся, поглядел на Томпсона, потом на Карлсена – тот совсем не выглядел удивлённым.

– Вы знали?

– Что в доме полиция? Да, – сказал Карлсен и добавил: – Но что это меняет?

– Как что? – доктор занервничал. – Я бы очень хотел знать, что в моём доме целые сутки делает полиция.

– Вы позволите?

Не дожидаясь ответа, инспектор и двое помощников вошли в дом.

Доусон огляделся.

– Отличный портрет, – сказал он. – Очень похоже.

– Так что с результатом? – повторил вопрос Томпсон.

– Пари вы проиграли.

– Что там было?

– Сахар.

– И?

– Что – и? – Доусон обаятельно улыбнулся. – Обычный сахар, сержант. Тот, что вы добавляете в чай по утрам.

Томпсон перевёл озадаченный взгляд на доктора и осторожно спросил:

– Вы дали мне обычный сахар?

Джейкобс усмехнулся.

– А вы думали, вы под воздействием ЛСД? Ну, вы, конечно, так и должны были думать, – голос стал прежним: тихим, спокойным.

Томпсон не припоминал случая, когда бы он оказывался в более глупом положении.

На утёсе, держа руки в карманах, он отломил кусочек сахара! Его же потом кинул стоявшему под его окном МакДугалу.

Всё ради сахара…

Переждав неловкую паузу, доктор сказал:

– Вы проникли в мой дом, чтобы найти наркотики?

– Боюсь, это так, сэр, – смущённо признал Томпсон.

– В таком случае вы действовали не по закону.

– Вообще-то да, сэр. Но вы меня сами пригласили.

Повисло молчание.

Доусон взял слово:

– Ну, вы, Томпсон, конечно, покуролесили. Харт и МакДугал задубели, пока следили за вами.

Он посмотрел – а за ним и остальные – в открытые двери. Далеко, у гаража, рядом с грудой металла стояли, перетаптываясь, два офицера полиции.

У Томпсона промелькнула улыбка.

Он сказал:

– Во время игры в прятки я обыскал весь дом, кроме чердака, но не нашёл следов чего-то запрещённого…

– Игра в прятки? – инспектор подмигнул констеблям, те ухмыльнулись в ответ. – А мы думали, в пабе Рождество весёлое!

– Что говорить, вечеринка удалась, – с сожалением признал Томпсон. – В итоге в доме четыре трупа и ещё один в гараже. А у вас?

Живость в голосе Доусона моментально улетучилась. Он, оторопев, сообщил: