Жертва разума - Джон Сэндфорд

Уэзер крепко спала, когда Лукас наконец добрался до дома. Он разделся, не зажигая свет – ему было вполне достаточно приоткрытой двери. Сбросив пиджак, брюки и рубашку на стул, он тихонько прошел в ванную комнату. Вернувшись в спальню, снял часы, положил их на тумбочку и улегся рядом с Уэзер.

Она была теплой и уютной, но Дэвенпорт не мог заснуть. Через несколько минут он встал и на цыпочках перешел в кабинет, сел в старое кожаное кресло и попытался думать.

Слишком много разных процессов шло одновременно. Слишком о многом требовалось подумать. А он путался в фактах, вместо того чтобы понять общую схему или найти очевидные нестыковки. Дэвенпорт положил ноги на стол, скрестил руки на груди, закрыл глаза и позволил своему разуму дрейфовать.

Через десять минут Лукас пришел к выводу, что дело будет закрыто, как только они определят личность похитителя и возможного убийцы по больничным архивам или узнают, кто выдает ему информацию. Два очень неплохих подхода, но пока они не принесли им успеха.

Итак… Данн; Тауэр и Хелен Манетт; Вулф.

Конечно, существует небольшая вероятность, что утечка идет не из семьи. Быть может, информацию сливает кто-то из полицейских. Но Лукас в это не верил. Не вызывало сомнений, что похититель безумен. А полицейский не станет подставлять шею из-за психа, даже если он его родственник. Безумцы слишком ненадежны.

Нет. Кому-то это выгодно.

Вулф. Вулф спит с Манеттом. А у него плохо с деньгами.

Лукас нахмурился и посмотрел на часы. Данн поздно ложится спать. Полицейский взял отчет Андерсона, нашел домашний телефон Джорджа и набрал его. Данн ответил после второго гудка. Он слегка задыхался.

– Алло?

– Мистер Данн, это Лукас Дэвенпорт.

– Дэвенпорт, вы меня напугали. Я думал, это тот тип – в такое позднее время… – Он сказал кому-то в сторону: – Лукас Дэвенпорт. – И продолжал, обращаясь уже к Лукасу: – Чем я могу быть вам полезен?

– Когда я говорил с вами вчера о похищении, вы сказали, что Тауэр и Энди Манетт вместе владеют деньгами фонда.

– Так и есть.

– Если ваша жена и дети умрут, что произойдет с фондом?

После долгой паузы Данн ответил:

– Я не знаю. Тут все зависит от условий, которые прописаны в уставе фонда, и от попечителей. Но ясно, что деньги могут получить только Тауэр и его потомки. Если потомков у него не останется… все перейдет к самому Тауэру.

– А если Тауэр окочурится… прошу меня простить…

– Если окочурится… то что?

– Все получит его жена?

– Нет, если Энди и дети будут в этот момент живы. Господи, что я такое говорю…

И Данн бросил трубку. Лукас посмотрел на телефон, не совсем понимая, что произошло. Он снова набрал номер Данна. Трубку сразу взял полицейский.

– Шеф Дэвенпорт? – сказал он.

– Да, я говорил с Данном.

– Господи, да, сэр. Я не знаю, что вы ему сказали, но он психанул и ушел в спальню.

– Понятно.

– Вы хотите, чтобы я его позвал?

– Нет, не нужно. Передайте ему мои извинения, хорошо?

– Конечно, передам…

– А после того как он придет в себя, попросите прислать мне копию документов Фонда Манетта. У него они должны быть.

Дэвенпорт вернулся в постель, но спать ему совсем не хотелось. Он немного полежал, глядя в потолок, потом сжал плечо Уэзер и прошептал:

– Ты можешь проснуться?

– М-м-м?

– У тебя завтра утром есть операция?

– В десять, – ответила она.

– Понятно…

– Что? – Она повернулась на спину, протянула руку и коснулась его лица.

– Я хочу поговорить с тобой о расследовании. Мне необходимо мнение женщины. Но если ты завтра работаешь…

– Я в порядке, – сказала Уэзер, которая уже почти проснулась. – Рассказывай.

Лукас все рассказал.

– Тауэр может умереть в любое время, – сказал он в самом конце. – Если Энди и дети будут мертвы, его жена получит очень значительную сумму. Все, что у него есть и, может быть, то, что в фонде. Около четырех миллионов плюс дом стоимостью в миллион. Вот мой вопрос: способна ли на такое Нэнси Вулф? И что ты скажешь относительно Хелен?

Уэзер слушала Лукаса очень внимательно.

– Не знаю… на это способна и та и другая. При обычных обстоятельствах я бы сказала, что здесь замешана Вулф. Но даже если она любовница Тауэра, у нее не может быть уверенности, что он на ней женится и она получит все деньги. Во всяком случае, едва ли она пойдет на убийство трех человек. Хелен… ну, Хелен ничего не вложила в Энди и детей. Ее роман с Тауэром начался до того, как умерла мать Энди, поэтому она и Энди едва ли испытывают друг к другу симпатию. И если Хелен известно о романе, который Тауэр завел с Нэнси Вулф, весьма возможно…

– Да. Если Энди и дети погибнут, она при разводе получит гораздо больше. Кроме того, в случае смерти Энди и детей Тауэр может умереть от стресса еще до развода… Так что Хелен кажется более вероятным кандидатом.

– За исключением.

– За исключением? – повторил Лукас.

– За исключением того, что мы мало знаем об отношениях Вулф и Энди Манетт. Они партнеры и старые друзья, так нам сказали, но именно в таких случаях встречается глубокая, скрытая ненависть. Возможно, вражда уходит в далекое прошлое, на десятилетия. Моя лучшая подруга по колледжу вышла замуж, когда ей было девятнадцать, родила кучу детей, а все закончилось тем, что она работает в мотеле и получает гроши. Когда мы виделись в последний раз, я поняла… мне показалось, что она меня ненавидит. Энди родилась в богатой семье, у Вулф же денег не было; Энди вышла замуж за человека, с которым сначала познакомилась Нэнси, и он стал мультимиллионером. У Энди симпатичные дети, а Вулф в таком возрасте, что она может навсегда остаться одинокой и бездетной. Не исключено, что в отношениях Нэнси, Энди и Данна кроется какая-то тайна. Возможно, Энди ни о чем не подозревала. В любом случае все здесь очень запутанно.

– Да, и еще кое-что, – сказал Лукас. – Если кто-то сумел натравить безумного убийцу на Энди Манетт, то у Нэнси Вулф имелись для этого все возможности.

– Может быть, ты ищешь не в тех документах, – сказала Уэзер. – Не исключено, что тебе следует заняться именно Нэнси Вулф. – И добавила: – И всегда остается Джордж Данн.