Всего одно злое дело - Элизабет Джордж

Митчелл Корсико не терял времени даром. У него была репутация репортера, который не тратит время впустую, и эта скорость, вместе с чутьем на скандал, не подвела его, хотя Хейверс и обыграла его в Илфорде.

Когда на следующий день Барбара увидела первую страницу таблоида, она поняла, что Корсико умудрился сделать из того, что он увидел перед школой Саида. Заголовок гласил: «У ПРОПАВШЕЙ ДЕВОЧКИ СЕКСУАЛЬНО ОЗАБОЧЕННЫЙ ПАПАШКА» – и предвосхищал всю статью. Под заголовком помещались несколько фотографий брошенной семьи, которые должны были подтвердить все, рассказанное в статье.

Когда Барбара увидела этот последний номер «Сорс», в глазах у нее потемнело. Она испугалась, что сейчас потеряет сознание и упадет на заплеванный жвачкой тротуар, прямо перед местным газетным киоском. Для нее было необъяснимо, как Корсико сумел наложить лапу на материал, опубликованный в номере. Мистика пополам с волшебством. Однако она вспомнила, что корреспондент сопровождал семью Ажара до самого дома, а после этого, наверное, использовал один из беспроигрышных способов получения информации, которые были в его распоряжении. Барбаре нетрудно было себе представить: Корсико беседует с соседями и получает информацию у них; Корсико просовывает свою карточку в почтовый ящик Нафизы и говорит ей в узкую щель, что ситуация сейчас выглядит следующим образом – или вы говорите со мной, или я говорю с соседями. Он даже мог разыскать какого-нибудь приятеля Саида и передать мальчику послание: встречаемся в пабе (парке, местном кино, угловом гастрономе, на железнодорожной станции, автобусной остановке). Там мы сможем поговорить. Это твой шанс все рассказать… В конце концов, так ли было важно, каким образом он заполучил эту информацию в свои грязные пальцы? Ужасная история была напечатана, и в ужасной истории назывались имена.

Барбара позвонила Корсико.

– Какого черта ты хочешь? – потребовала она безо всякой преамбулы.

Митчелл не спросил, кто звонит. Очевидно, он это знал, так как его ответ был:

– А я думал, что это вы что-то хотите, сержант.

– Не произноси мое звание по телефону! – прошипела она. – Где ты находишься?

– Вообще-то, в постели. Отлеживаюсь. А в чем, собственно, дело? Ты что, не хочешь, чтобы люди знали, что мы с тобой лучшие друзья?

Это Барбара решила пропустить мимо ушей.

– Ты знал, что эта история не об Ажаре. Что эта история об итальянской полиции и о том, как она ведет – или не ведет, или отказывается вести, или черт знает что еще – дело об исчезновении Хадии. История о полиции Метрополии, которая не хотела послать сотрудника для помощи. История о том, что, в конце концов, послали специального, особенного, очень нужного тебе сотрудника. А поэтому ты должен был оторвать свою толстую задницу от стула и мчаться в Италию, для того чтобы поддерживать постоянное давление. Я дала тебе все подробности, и всё, что ты, черт побери, должен был сделать, – это использовать их в истории и наблюдать за развитием событий, именно этих событий, а не думать о другой истории. И ты это прекрасно знаешь, Митчелл.

Журналист громко зевнул. Барбаре хотелось нырнуть с головой в мобильный и вынырнуть уже у него в спальне, где и раздавить эту гниду к чертовой матери.

– Все, что я «знал», как ты это называешь, – ответил Корсико, – это то, что тебе нужна была статья в нашей газете. Что я знаю сейчас, так это то, что несколько статей уже напечатаны и еще одна на подходе… У меня есть несколько интересных фотографий вчерашней схватки с… с дедом, по-моему?

– Слушай, притормози, – сказала ему Барбара, хотя само упоминание о фотографиях заставило ее голову закружиться. – Ты должен, черт возьми, сдать назад, Митчелл. Эти люди в Илфорде не связаны с нашей историей. А вот пропавшая в Италии девочка и есть сама история. Об этом существует масса информации, и я буду предоставлять ее тебе по мере поступления, а пока…

– Э-э-э, сержант… – прервал ее Корсико. – Не учите меня, о чем писать. Я иду туда, куда меня ведет информация, и сейчас она ведет меня в дом в Илфорде, к очень несчастному подростку.

«Итак, он добрался до Саида, – с горечью подумала Барбара. – Только Бог знает, кто следующий на очереди».

– Ты используешь мальчика для…

– Ему надо было выговориться. Я дал ему выговориться. Мне нужна была история. Он мне ее рассказал. У нас с Саидом успешные взаимоотношения. Обоюдовыгодные. Как и у нас с тобой.

– У нас с тобой нет отношений.

– Конечно, есть. И они развиваются с каждым днем.

Барбара почувствовала пальцы скелета на своем позвоночнике.

– А поточнее? Что ты имеешь в виду?

– Сейчас я имею в виду, что наблюдаю за развитием истории. Тебе может не нравиться вектор, по которому она развивается. Ты, может быть, хочешь немного откорректировать это направление. Тогда тебе надо дать мне больше информации, а когда ты дашь мне ее…

– Если, а не когда.

– Когда, – повторил он, – ты дашь мне эту информацию, я ее проанализирую и решу, садиться ли мне на этот поезд. Вот как всё работает.

– Как всё работает… – начала она, но он опять перебил.

– Ты уже ничего не решаешь Барбара. Сначала – да, а теперь уже нет. Как я сказал, наши отношения развиваются. Меняются. Укрепляются. Это вполне может быть брак, заключенный на небесах. Если мы оба правильно разыграем свои карты, – добавил он.

Пальцы скелета взяли ее за горло, перекрывая дыхание.

– Берегись, Митчелл, – сказала она. – Потому что я клянусь: если ты пытаешься мне угрожать, то очень об этом пожалеешь.

– Угрожаю тебе? – рассмеялся Митчелл, хотя смех вышел несколько наигранным. – Этого я себе никогда не позволю.

И он отключился.

Барбара осталась стоять на Чолк-Фарм-роуд с экземпляром «Сорс» в одной руке и мобильным – в другой. Пешеходы пробирались мимо нее по пути к метро, машины проносились, увозя водителей на работу.