Гончие псы - Йорн Лиер Хорст

Он плотнее запахнул халат и покачал головой.

– Ты же ее на Рождество получил, – напомнила она и протянула ему готовую чашку. – Тебе следует ее чистить пару раз в год.

Он улыбнулся ей и сел за стол, а она начала делать кофе себе. Накануне, прежде чем лечь спать, Вистинг собрал документы по делу Эллен и унес коробку в машину.

Гряда облаков пришла с моря и достигла Ставерна в течение ночи. Погода стояла серая, но дождя не было.

Лине открыла холодильник.

– У вас тут почти ничего нет, – резюмировала она и закрыла дверцу.

Вистинг кивнул в сторону одного из шкафчиков.

– Там хлебцы лежали, или что-то вроде того.

Лине открыла шкафчик и просмотрела содержимое полок. В хлебнице она нашла половину нарезанного батона. Она достала из пакета два кусочка и положила в тостер.

– Ты готов столкнуться с ним снова? – спросила она и повернулась к отцу.

Он понял, что она имеет в виду, но неопределенно промычал в ответ.

– Рудольф Хаглунн, – сказала она. – Ты готов к встрече с ним?

– Думаю, да.

– Мы тоже готовы.

Он отпил из чашки.

– Так вы сделаете это?

Лине снова открыла холодильник и достала масло и банку клубничного варенья.

– Попытка не пытка, – изрекла она и положила продукты на стол.

– Сколько вас?

– Четыре автомобиля.

– Из газеты?

Вистинг увидел в уголке ее левого глаза небольшую морщинку.

– Две из газеты, – ответила она и отвернулась к тостеру.

– А кто четвертый?

Тосты выскочили, и Лине положила их на тарелку, а затем сунула в тостер еще два кусочка.

– С вами поедет Томми? – спросил он, когда она поставила перед ним тарелку.

– Да.

Вистинг не стал комментировать. Он был рад, когда отношения между его дочерью и раннее судимым датчанином Томми Квантером закончились. Ему не нравилось, что Томми Квантер по-прежнему является частью ее жизни, однако не хотел ничего говорить.

– Где ты был вчера? – поинтересовалась Лине. – Ты приехал домой позже нас с Сюзанне.

Он задумался, не стоит ли ему скрыть, что он делал вчера вечером, но если Лине собиралась ему помочь, она должна была обладать той же информацией, что и он.

– Я просматривал материалы по делу Эллен.

Лине прекратила жевать.

– Племянницы полицейского в очках?

Вистинг кивнул.

– Мне казалось, что у тебя нет доступа в здание полицейского участка, – заметила она.

– Юнас Равнеберг давал показания по делу, – сказал Вистинг, пропустив слова дочери мимо ушей.

– Почему?

– Он был в одном из списков. В тот день, когда Эллен пропала, поблизости видели красный «Сааб 900». У Юнаса Равнеберга как раз была такая машина.

– Она до сих пор стоит у него во дворе, – сказала Лине и сглотнула. – Получается, он был там, когда она пропала.

Вистинг отрицательно помотал головой.

– Он был в Швеции.

– Откуда это известно?

– Его сожительница это подтвердила.

Дочь нацепила на лицо скептическое выражение, но глаза горели.

– У тебя есть ее имя?

– Мод Турелль.

Лине повторила имя, смакуя его.

– Нам следует с ней поговорить, – сказала она и встала с места.

Хлеб выпрыгнул из тостера. Лине оставила его там, вышла в коридор и почти тотчас же вернулась со своим ноутбуком.

– Это с ней он жил, прежде чем переехать во Фредрикстад, – сказала она. – Ты знаешь, где она сейчас?

Он отрицательно покачал головой и услышал, как она что-то печатает на компьютере.

– Мод Турелль? – снова произнесла она. – Необычное имя, но я не могу ее найти.

– Не факт, что она еще жива.

Лине уставилась на него.

– Или она вышла замуж и сменила фамилию.

– Мы должны ее найти, – сказала девушка. – Он не впускал в свою жизнь всех подряд. Она была ему очень близка. Может, именно она получила то письмо.

– Письмо?

Лине рассказала отцу, что Юнаса Равнеберга видели с собакой возле почтового ящика незадолго до того, как его убили.

– Это выстрел вслепую, но там может что-то быть, – закончила она.

Вистинг поднялся, подошел к тостеру и взял себе кусок поджаренного хлеба.

– Когда ты едешь? – спросила Лине.

Он посмотрел на часы.

– Через час.