Кровь среди лета - Оса Ларссон

Магнус Линдмарк стоял у своего окна на кухне, глядя в вечерние сумерки. Он не зажигал лампу. Контуры предметов за окном и в комнате незаметно стирались, готовые раствориться в темноте. Тем не менее он ясно различал фигуры председателя Общества охотников Ларса-Гуннара Винсы и президента охотничьего клуба Торнбьёрна Илитало, приближающихся к его дому. Магнус Линдмарк спрятался за гардиной. Что им нужно? Почему они пришли пешком? Или они припарковали автомобили где-нибудь в стороне? Но зачем? Линдмарку стало не по себе.

Как бы то ни было, а он должен дать им понять, что не располагает временем. Ведь в отличие от Винсы и Илитало он действительно трудится не покладая рук. Конечно, Торнбьёрн Илитало занимает должность церковного лесничего. Однако было бы преувеличением сказать, что он работает.

Редко кто заходил в дом Магнуса Линдмарка, с тех пор как Анки с детьми ушла от него. Он и раньше не любил гостей. Не умел вилять хвостом и подлизываться, поэтому с приятелями и родственниками жены ему приходилось тяжело. В конце концов, завидев хозяина, они стали уходить из дома, и это вполне его устраивало. Магнус Линдмарк не терпел, когда люди сидят часами и треплют языком, как будто им больше нечем заняться.

Наконец Винса и Илитало постучали в дверь. Автомобиль Магнуса стоял во дворе, поэтому они знали, что хозяин дома. Не дождавшись ответа, незваные гости поднялись на крыльцо и через минуту уже стояли на кухне.

Торнбьёрн Илитало зажег лампу. Ларс-Гуннар огляделся, и Магнус тоже, будто впервые увидел собственную кухню.

«Тесновато, конечно… — подумал он. — Но сейчас мне и этого много».

Он посмотрел на мойку, загроможденную посудой и пакетами из-под молока. У двери стояли две сумки с грязными пустыми бутылками. Одежду, которую он бросил на пол, прежде чем принять душ, следовало бы положить в стиральную машину. На столе громоздились кипы рекламных брошюр, старых газет, писем и стояла тарелка с высохшей простоквашей. На табуретке возле микроволновки лежал разобранный лодочный мотор, который Линдмарк вот-вот собирался починить.

Магнус предложил гостям кофе и пиво, но те отказались. Тогда он достал себе из холодильника бутылку «Пилснера», пятую за сегодняшний вечер. Торнбьёрн сразу перешел к делу.

— Что ты вчера наговорил полицейским?

— Что ты имеешь в виду? — недоумевающе развел руками Линдмарк. — Ах да! — спохватился он. — Эта болтливая девка из полиции…

Он не успел закончить фразу. Ларс-Гуннар сделал шаг вперед и рукой, больше похожей на лапу медведя гризли, влепил ему пощечину.

— Не смей врать нам в лицо! — прошипел он.

Магнус заморгал и потер ладонью еще горячую щеку.

— Какого черта… — заныл он.

— Я выгораживал тебя, — продолжал Ларс-Гуннар. — Ты размазня, я всегда это знал. Но из уважения к твоему отцу я взял тебя в охотничий клуб. И не выгонял, несмотря на твои проделки.

Глаза Магнуса заблестели.

— А ты? Чем ты лучше?

Теперь Торнбьёрн толкнул его в грудь. Магнус потерял равновесие и ударился о табурет.

— Слушай! — прикрикнул на него Илитало.

— Я выгораживая тебя, — продолжал Ларс-Гуннар, — когда ты со своими приятелями расстреливал дорожные знаки из нового ружья и когда учинил драку в охотничьей избушке в прошлом году. Тебе противопоказан алкоголь. Но ты пьешь, а потом делаешь глупости.

— Какую драку? — оправдывался Линдмарк. — Это все кузен Йимми…

Торнбьёрн еще раз толкнул его в грудь. Линдмарк выронил банку и смотрел, как пиво растекается по полу.

По лицу Ларса-Гуннара бежали струйки пота. Он вытер лоб.

— А эти котята… — дополнил он список преступлений Линдмарка.

— Какого черта, всего лишь несколько кошек… — Магнус дурашливо захихикал.

Ларс-Гуннар снова ударил его в лицо, на этот раз кулаком. Кровь хлынула, заливая подбородок.

— Ну, давай, ударь меня! — рычал Винса, указывая пальцем на свою щеку. — Давай, давай! У тебя есть возможность помериться силами с настоящим мужчиной! Или ты только и можешь, что издеваться над женщинами? Давай!

Ларс-Гуннар вытянул подбородок и махал согнутыми в локтях руками, как бы приглашая Линдмарка помериться силами.

Кровь заливала Магнусу рубаху. Прикрывая правой рукой разбитый нос, он сделал левой отстраняющий жест.