В свободном падении - Анна и Сергей Литвиновы

– У тебя вчера был тяжелый день. А организм в ответ на стресс много причудливых реакций способен выдать. Боль – самая простая из них. Переживешь смерть Фрица – и спина пройдет.

– Но мне с каждым часом все хуже и хуже! Я уже шевельнуться не могу! А этот козел (она имела в виду давешнего хирурга) меня на лечебную физкультуру направил!

– И он абсолютно прав, – безжалостно пожал плечами Иннокентий Степанович. – Раз направил – сходи.

Легко им всем говорить! Когда она шевельнуться не может! А ее хотят заставить упражнения выполнять!

– Не жалей себя, Адель, – проницательно взглянул на нее старый друг. – Ты молода. Красива. Богата. А здоровье – вернется. Я тебе тоже как врач говорю.

– А что мне сейчас-то делать? – убитым голосом спросила она.

– Как что? – улыбнулся Иннокентий Степанович. – Искать спортивную форму.

И убедил – назавтра она отправилась на лечебную физкультуру.

Жуткое местечко: муниципальная поликлиника, суровая тетка в регистратуре, по обшарпанному холлу гуляют сквозняки.

– Мне назначено на три, – робко обратилась к очереди Адель.

– Еще человек на тринадцать сорок не прошел, – отбрили ее старухи, облепившие кабинет.

Адель с трудом опустилась на единственный свободный стул.

Бабуся, что сидела по соседству, не сводила с нее глаз. Когда девушка поморщилась от боли – нет бы утешить! – буркнула:

– Без очереди не пустим. Мы все больные.

«Что я здесь делаю?!» – спросила себя Адель.

Неприветливый холл, бедно одетые, обозленные пациенты. Вся атмосфера будто кричала: здесь не исцеляют! Максимум – немного облегчают страдания.

«Может, за границу лечиться поехать?!» – вдруг осенило ее.

Деньги – спасибо наивному, плюшевому Фрицу – теперь были.

Немец – как положено добропорядочному супругу – все свое состояние завещал любимой жене. Сбережения, правда, не гигантские, недвижимости и вовсе не было. Но при желании она теперь может как минимум десять лет просто прожигать жизнь. Путешествовать. Менять машины.

«В Германии хорошая медицина, – начала размышлять Адель. – В Израиле. Да хоть в Москву для начала съездить! Пока в нашем городке меня окончательно не угробили!»

Вольно здоровым – хирургу или тому же Иннокентию Степановичу – выносить вердикты, что болезнь ее несерьезна. Адель даже с ними согласиться готова, что жуткие боли – реакция на стресс. Но, умники, тогда найдите, как облегчить ее страдания!

Когда подошла ее очередь, в кабинет лечебной физкультуры она практически вползла. Полтора часа на кособоком стуле и сквозняке окончательно доконали.

– Направление? – хмуро поинтересовался молодой парень в белом халате поверх хирургического костюма.

Стрельнул глазами в диагноз, скептически хмыкнул. Велел:

– Проходите в спортзал.

Оказался тот комнатухой не больше кухни в ее бывшем коттедже. Ковролин с запашком плесени, шведская стенка, парочка фитболов, рядок деревянных палок. На стенах – фотографии. Странные. Собаки греются на солнце. Кошка в изящном прыжке. Беспечный полет чаек.

Явился доктор (или он методист?). Почему-то босиком.

– Зачем тут звери? – поинтересовалась Адель.

Парень улыбнулся:

– У них у всех – в отличие от нас, двуногих – здоровые позвоночники. Специально фотографирую и вывешиваю. Чтобы вы, пациенты, пример с них брали.

Взглянул на Адель ясными глазами, попросил:

– Дай руку.

Она повиновалась.

Ждала, что будет проверять пульс, – нет. Доктор просто подержал ее ладонь в своих. Лицо задумчивое.

«Дурачок какой-то», – опасливо подумала Адель.

Парень отпустил ее, велел деловито:

– На четвереньки встань.

– Вы смеетесь? – опешила она. – Я не смогу!

Шагала-то по капельке, волокла себя бережней антикварной вазы.

– Все ты можешь, – заверил доктор.

И – Адель даже охнуть не успела – провел что-то вроде подсечки, аккуратно опустил ее на четвереньки. В спину стрельнуло, она вскрикнула.

– Сейчас пройдет, – безапелляционно заявил врач. – Пока ничего не делай, просто расслабься.

Схватил под мышки, без церемоний, словно кулек, протащил по полу. Приказал:

– За шведскую стенку хватайся.

Адель – пораженная происходящим – повиновалась.

Парень подошел сзади, предупредил:

– Сейчас будем с тобой упражнение делать.

Наклонился, обхватил за талию (ее пятая точка уперлась ему в бедра).

Она нашла в себе силы пошутить:

– Хорошо мы с вами, наверно, смотримся.

Мучитель не ответил. Сжал ее спину еще крепче и уверенно, сильно, плавно начал тянуть. От стены.

– Ой, – пискнула Адель.

– Неправда, не больно, – отмахнулся парень. – Главное: руки не отпускай.

Она вцепилась в шведскую стенку изо всех сил. Боли – привычной, оглушительно острой – действительно не было. Тянущее, неприятное ощущение – не больше. А парень, кажется, ее сейчас пополам разорвет. Тянет изо всей мочи. Запыхался, вспотел. Впрочем, пахнуло от него не потом – дезодорантом и почему-то китайской «звездочкой».

Наконец, отпустил.

– Ф-фу, – выдохнула Адель.

– Это только начало, – отмахнулся медик. Выдал новый приказ: – От стенки чуть-чуть отодвинься, но не вставай. Правую руку отпускай, левую вытягивай, держись теперь только ею. Поясницу ни в коем случае не прогибай.

А сам за правую ногу ее тянет. Сильно, уверенно.

В спине что-то щелкнуло. И опять было всего лишь неприятно.

«То ли я действительно симулянтка. То ли он – гений», – мелькнуло у Адели.

– Меняй руку, – велел врач.

Сам вцепился в другую ее ногу. Потянул. Отпустил. Устало выдохнул. Изрек:

– Жить будешь.

И покинул спортзальчик.

Адель осторожно поднялась на ноги. Каждую секунду со страхом ждала: сейчас вернется боль. Но было ей всего лишь «нехорошо в позвоночнике». Будто она полдня за компьютером просидела, не вставая. Замечательное чувство – после почти полутора суток непроходящих мучений!

Вернулась в докторский кабинет. Выдохнула с пиететом:

– Вы на какие-то особые точки нажимали?

Хотя совсем не похож он на человека, что владеет тайными знаниями. Внешности заурядной, лицо – простецкое, туповатое даже.

Поднял глаза от писанины. Взял в руку листок бумаги, скомкал, сердито молвил: