Потаенный свет - Майкл Коннелли

В начале одиннадцатого я подъехал к бару "у Ната", располагавшемуся на Чероки-стрит в полуквартале от Голливудского бульвара. Время ночной жизни уже наступило, но у входа не было ни очереди, ни плюшевых канатов, ни швейцара, ни сборщика подати за вход. Посетителей внутри тоже было мало.

Я частенько заглядывал сюда по разным поводам. Обычная забегаловка с обычной клиентурой – любителями горячительного. В бар не шли подцепить девочку – дешевки, торчащие за углом, не в счет. Здесь не устраивали торжеств. Сюда приходили пить. Заведение не скрывало своего лица.

Увидев внутри начищенные медные предметы и панели из дорогих древесных сортов, я понял, что это показуха, а не что-то естественное и, следовательно, устойчивое. Не имеет значения, сколько посетителей было при открытии "Дня саранчи Ната" и сколько их сейчас. Предприятие не станет цветущим оазисом в пустыне ночи. Оно было обречено уже до того, как смешали, взболтали и подали в черной салфетке первый мартини с кусочком лимона.

Я прошел в бар, где сидели три клиента, похоже, туристы из Флориды, после изрядной дозы желанного калифорнийского крепкого. Стойку обслуживала сухощавая высокая барменша в обязательных черных джинсах. Благодаря плотно облегающей рубашке ее груди торчали как напоказ. Пониже плеча вытатуирована черная змея, которая раздвоенным красным языком словно облизывала локоть. Волосы у девицы подстрижены короче, чем у меня, а на шее еще одна татуировка – эмблема бара. Мне вспомнилось, с каким наслаждением сутки назад я любовался шеей Элеонор.

– Десятка аванса, – сказала девушка. – Чего желаете?

В журнальной статье упоминалось, что аванс – двадцать долларов.

– Какой аванс? У вас же пусто.

– Подожди, народ соберется. Давай десятку.

Я пальцем не шевельнул, чтобы достать деньги.

– Где Лайнус? – тихо спросил я, облокотившись на стойку.

– Его сегодня здесь нет.

– А где он? Мне нужно с ним поговорить.

– Думаю, в "Последнем пристанище Чета и Коузи", у него там главный офис. А по другим местам он раньше полуночи не ездит. Где же десятка?

– Не будет никакой десятки. Я отваливаю.

– Ты – легавый, да?

– Двадцать восьмой год служу, – гордо заявил я.

Я умолчал, что на двадцать восьмом году бросил службу. Едва я за порог, она, конечно, к телефону – предупредить босса, что к нему едет легавый. Что ж, звонок мне на пользу.

Я достал десятку и кинул на стойку.

– Это не аванс. Это тебе. Отрасти волосы и сделай прическу.

Девица изобразила улыбку, обнаружившую ямочки на щечках, и сгребла деньги.

– Спасибо, папашка.

Я улыбнулся и вышел.

Мне понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до "Последнего пристанища Чета и Коузи" в Санта-Монике на Ла-Бреа. Адрес я узнал из "Лос-Анджелес мэгэзин", который сообщал местоположение всех заведений Лайнуса.

В "Пристанище" тоже не стояла очередь, и посетителей было мало. Я сообразил: если его рекламируют в туристских изданиях, значит, оно идет ко дну.

"Пристанище" оказалось точной копией "У Ната" – вплоть до длинноногой девицы с пышной грудью за стойкой и тоже с наколкой. Единственное, что мне понравилось, – музыка. Когда я вошел, звучала песня "Жжет, как надо" Чета Бейкера. Похоже, у Лайнуса есть кое-какой вкус.

Барменша, как я уже сказал, была похожа на ту девицу, которую я видел, – длинная, худая, вся в черном, только татуировка пониже плеча изображала лицо Мэрилин Монро времен исполнения "С днем рождения, мистер президент!".