Кошки-мышки - Вера Каспари

– Мне пришла в голову одна мысль, – сказал он. – По поводу рождественского подарка для Эбби.

– И что же это? – с воодушевлением спросила Беделия.

– Кольцо с жемчужиной.

Беделия промолчала.

– Тебе не нравится моя идея?

– Нельзя, Чарли.

– Почему же?

– Ты сам говорил, что оно дешевое и вульгарное.

– На тебе, дорогая. Но Эбби носит искусственные камни.

Беделия покачала головой.

– Почему нет? – спросил Чарли.

– Люди твоего круга никогда не носят подделки.

Чарли подумал: уж не смеется ли она над ним?

– Эбби носит. Моя кузина Эбби. Разве ты не заметила, какая на ней брошка?

Беделия пожала плечами, отошла от окна и уселась в низкое кресло, где мать Чарли обычно шила. Беделия выбрала для кресла обивку из розового муара. Шторы и покрывало на кровати были из той же ткани, но во всем прочем комната не претерпела изменений и оставалась такой, какой была при родителях Чарли. Когда-то здесь была их спальня.

– Давай подарим Эбби индийский браслет, – предложила Беделия.

– Ты шутишь! – Чарли был явно шокирован.

Этот браслет из чеканного серебра, широкий, как манжета, с прикрепленными к нему маленькими колокольчиками, он купил Беделии во время медового месяца. Чарли, любивший осматривать незнакомые отдаленные кварталы и заглядывать в необычные магазинчики, долго гадал, какими путями браслет мог оказаться на Дальнем Западе, в Колорадо, и, поскольку ему это показалось романтичным, он заплатил за него двадцать долларов. Такую сумму он не готов был выложить за рождественский подарок для Эбби, с которой виделся в лучшем случае дважды в год. Кольцо с черной жемчужиной обошлось Беделии в пять долларов. Жемчужину в оправе из фальшивой платины окружали искусственные брильянты.

– Этот браслет мне велик. Он слишком большой.

– Почему же ты мне сразу не сказала? Когда я его покупал? Ты ведь примеряла его и сказала, что он очень красивый.

Кукольный ротик выразил нетерпение.

– Я видела, что тебе он очень понравился, Чарли, и тебе хотелось его мне подарить.

– Ну, хорошо. Но я все равно не могу понять, почему ты так упрямишься из-за дешевого кольца. Ты же говорила, что никогда не будешь его носить.

Беделия тихо вздохнула.

– Дорогая, если ты хочешь оставить его себе, я, конечно же, не стану настаивать. Но ты ведь сама сказала, что больше никогда не наденешь его… – Чарли замолчал.

Беделия опустила голову и сложила перед собой ладони. У нее был вид раскаявшегося в своих провинностях ребенка.

– Разве что ты хочешь оставить его в качестве сувенира, – горько сказал он. – Как напоминание о том, что когда-то вышла замуж за самодовольного осла.

Беделия разгладила бархатную юбку на ногах, посмотрела на носок бронзовой туфельки.

– Мы не можем подарить Эбби то кольцо, потому что у меня его больше нет.

– Что?!

– Я от него избавилась. Тебе не нравилось, когда я надевала его. Ты говорил, что оно вульгарное.

– Что ж ты мне сразу не сказала? Прежде чем я вспылил?

– Ты не дал мне такой возможности.

Она посмотрела на него столь невинным взглядом, что Чарли рассмеялся.

– Какая же ты непоследовательная, моя милая Беделия. Позволила мне затеять никчемный спор и выставить себя дураком. Я вел себя как свинья. Прости меня.

– Чарли, милый, я поступила ужасно, разве не так? Ты меня простишь?

– Забудем об этом, – великодушно сказал он.

– Так мы подарим Эбби браслет?

– Как пожелаешь.

– Посмотри, – сказала Беделия, надевая браслет и демонстрируя, как он соскальзывает с ее руки. – Он действительно мне велик. Возвращайся к гостям, дорогой. Им покажется странным наше долгое отсутствие. Я упакую подарок для Эбби и потихоньку, пока никто не видит, положу его под елку.

Судя по тому, как улыбалась Беделия, Чарли понял, что она довольна своим хитрым планом. Он поцеловал жену и вышел из комнаты.

Беделия аккуратно завернула браслет в красивую бумагу и перевязала красной ленточкой, чтобы он не отличался от других подарков.

Затем подошла к туалетному столику и открыла шкатулку с драгоценностями. Она достала кольцо с черной жемчужиной, положила его в бархатную коробочку из-под нового кольца с гранатами и спрятала ее в коридорном шкафу, засунув как можно глубже.

Потом на цыпочках вернулась в спальню, взяла подарок для Эбби, поправила на нем красный бантик и поспешила вниз по лестнице, стуча каблучками по ступеням.

Праздник закончился. Из гостей остались только Эбби, Эллен и Бен Чейни. Эбби отправилась в спальню для гостей, чтобы церемонно снять перья, и увлекла за собой Эллен. Бен опустился на колени перед камином. Стоя рядом с ним, Беделия держала в руках корзинку с помятой оберточной бумагой и рваными лентами. Вместе они смотрели, как пламя пожирает все эти красивые упаковки, раскрашенные под серебро и позолоту.

Когда вся бумага сгорела и в комнате вновь воцарился порядок, Беделия, извинившись, убежала на кухню. Бен уселся в кресло напротив Чарли и развернул последний выпуск «Литерари Дайджест». На мгновение Чарли поразила неприятная мысль: «Ведет себя как хозяин дома», но он счел эту мысль слишком мелочной и принялся читать свежий номер «Атлантик Мансли».

В гостевой комнате Эллен мыла руки в мраморной раковине за ширмой. Закончив, она собралась вернуться в гостиную.

– Останься, поболтаем, – велела Эбби. Она наконец-то сняла шляпу, и ее волосы, как она сама выразилась, напоминали гнездо летучих мышей. – У меня к тебе вопрос. Кто такой этот Чейни?

– Художник. Он поселился в доме судьи Беннета на зиму.

– В летнем домике? Который в лесу? Зачем?

– Откуда же я знаю?

Эбби наклонила голову, и волосы темным занавесом упали ей на лицо. Из-за этого занавеса донесся ее любопытный голос:

– Что он за художник?

– Рисует.

– Ну, это понятно. Но что именно?

– Картины.

Эбби отбросила волосы назад и намотала их на валик.

– Ты начинаешь меня раздражать. Какие именно картины?

В сравнении с богатым интонациями голосом Эбби голос Эллен казался скучным и монотонным.

– Не знаю.

– Тебе не помешало бы немного румян, – заметила Эбби. – В наше время это никому не помешает. Он холост?

– Я не слышала, чтобы он был женат.

– Попробуй мои, Нелли. – Эбби кивнула в сторону своей золотой косметички. – Это новейшее средство, сухой порошок, совсем не такой вульгарный, как краска. Он джентльмен?