Килограмм молодильных яблочек - Татьяна Луганцева

Дворецкий вышел из оцепенения.

– О боже! Комната мадемуазель Кристин!

Сергей взлетел по лестнице, пронесся по темному коридору мимо застывших лиц на портретах предков рода Штольбергов и остановился, чуть не падая от усталости у двери, из-под которой валил густой дым. Запах гари уже разнесся по всему этому просторному коридору. Лукаш, еле-еле перебирая старческими ногами, спешил вслед за Сергеем. Из-за запертой двери раздавались истошные, леденящие душу женские крики:

– Спасите!! Помогите! Кто-нибудь слышит меня?! Я горю!! Откройте дверь! Спасите! – пронзительно кричала Кристин.

Сережа слезящимися от едкого дыма глазами увидел сломанный ключ в замке двери. Сама дверь была из мореного дуба и выглядела очень массивной и сделанной на совесть, то есть на века. Выбить ее плечом не представлялось возможным. Ломика поблизости тоже не наблюдалось. Между тем женский голос, взывающий о помощи, звучал все пронзительней и проникал в мозг, словно назойливое сверло.

– Какие-нибудь инструменты?! – бросился Сергей к Лукашу.

– Инструменты? – Дворецкий был перепуган до смерти.

– Ну да, которыми можно взломать дверь! – нетерпеливо пояснил Сергей.

– А… может быть, на заброшенной конюшне, что в ста метрах от замка…

– Нет, слишком долго! – Сергей отошел от двери к лестнице и, разбежавшись, что есть силы стукнул дверь ногой. Она не поддалась, а сам он чуть не потерял сознание от боли во всем теле. Сергей отдышался и стал проделывать эту процедуру снова и снова с остервенением, словно заведенный, пока она не начала трещать и наконец-то не ввалилась внутрь горящей комнаты. Сергей, не обращая внимания на пятна крови, которые проступили у него сквозь бинты и ткань рубашки, и выбитое колено, хромая, кинулся в комнату, напоследок вдохнув глоток воздуха в коридоре. В комнате ничего не было видно, сама женщина больше не отзывалась. Сергей понял, что она потеряла сознание, опустился на пол и принялся искать несчастную там. В клубах едкого дыма, среди перевернутой мебели и разбросанных вещей и одежды на полу лежало бездыханное тело молодой женщины. Сергей, все еще задерживая дыхание, поднял девушку на руки и вынес из комнаты, где уже горели портьеры, обои, балдахин над кроватью и картины на стенах.

Сергей отнес Кристин на безопасное расстояние по коридору и опустил, почти уронив ее на пол. Сам он без сил упал рядом. Дворецкий уже успел спуститься в холл и вызвать по телефону пожарных. Сергей посмотрел на девушку, лицо, волосы и одежда которой были покрыты черной гарью. Она открыла рот и принялась жадно ловить воздух потрескавшимися губами. Из ее груди вырвался сухой кашель. К ним уже спешил Франтишек Штольберг в распахнутом пиджаке и криво застегнутой белоснежной рубашке.

– Откуда этот дым?! Что здесь происходит? Сергей, Кристин? Что с ней?!

– Она надышалась дыма, но с ней все будет хорошо, – слабо ответил Сергей, все еще не в силах подняться с пола, – загорелась ее комната, и я думаю, что неспроста, так как Кристин оказалась в ней словно в мышеловке, – кто-то запер дверь с внешней стороны на ключ.

Князь кинулся к Кристин и приподнял ее голову.

– Боже мой! Кристин! Она же носит под сердцем нашего внука!

Огонь к приезду пожарных уже вышел за пределы одной комнаты и успел захватить часть коридора. Штучный старинный дорогой паркет был нещадно испорчен, убранство комнаты, где обитала в последнее время Кристин, было безвозвратно утрачено.

Сергей, когда его переносили на диван в гостиную, на некоторое время потерял сознание, а очнувшись, первым, что он увидел, было озабоченное лицо Яны. Она обтирала его холодной водой и укоризненно смотрела на него.

– Опять геройствуешь? Кто просил тебя лезть в пламя? Ты же сам чуть живой!

– Ася?

– Асю и еще одну женщину с фермы красоты я отвезла в безопасное место. Сейчас они переводят дух в приюте для животных. Асе я пока не сказала, что ты пострадал от маньяка, чтобы не наносить ей лишней психологической травмы.

– Спасибо. А девушка с пожара?

– Кристин? Ее увезли в больницу, но с ней будет все в порядке, она просто наглоталась угарного газа и получила легкий ожог верхних дыхательных путей. Тебя тоже хотели отправить в больницу, но я настояла, чтобы оставили в покое, все равно бы ты сбежал из больницы, как только бы пришел в себя!

– Спасибо… – во второй раз поблагодарил Яну Сережа и добавил: – Дворецкий сказал, что Кристин беременна.

– Я знаю… но насчет судьбы ее ребенка пока еще ничего не известно. Я обязательно навещу Кристин в больнице.

– Надо предупредить Карла, что с его невестой случилось несчастье.

– Обязательно! Только для начала неплохо было бы его найти. Кстати, ты сказал Карлу, чтобы он не показывался на ферме красоты без полиции? – спросила Яна.

Сергей поморщился от боли в колене.

– Я не нашел его, а когда увидел горящую комнату и услышал крики о помощи, все мои мысли стали о том, чтобы вытащить эту бедолагу из огня.

– Черт!! Где же он может быть?! Знаешь, Сережа, полежи пока здесь, а мне необходимо поговорить с одним человеком.

Яна прямиком направилась в покои Элеоноры Марии. Постучав в дверь и получив утвердительный ответ, Яна вошла в комнату, где ее в прошлый раз так поразила яркость цветовой гаммы и собрание вещей, совершенно не сочетающихся друг с другом. Сейчас это «буйство красок» Яну совсем не радовало, скорее даже огорчало.

Элеонора Мария встала с гордо поднятой головой навстречу Яне, пригласила ее войти и присесть там, где ее душе угодно. Она встретила Яну приветливо, как старую знакомую, отчего на душе гостьи заскребли кошки. Яна не могла смотреть в глаза княгине, мать Карла ей очень нравилась, а в данный момент Яну привело к ней совсем даже не веселое дело.

– Яночка, рада вас видеть! У нас в замке случилось жуткое происшествие, к счастью, обошлось без жертв! Спасибо вашему знакомому, он спас…

– Я все знаю, Мария. Я видела Сережу. Огонь уже ликвидирован, там сейчас руководит ваш муж, к сожалению, сильно пострадала одна комната и часть коридора…

– Да, сгорели несколько ценных полотен, в том числе портрет несчастной Паулины Штольберг, которая так не нравилась моему сыну… – в карих глазах Элеоноры Марии заплясали веселые искорки, – один раз он ее уже пытался сжечь, и вот теперь за Карла это сделал кто-то другой.

Яна на мгновение представила себе Карла Штольберга маньяком, который всю свою сознательную жизнь хотел избавиться от ненавистного портрета. Его юношеские попытки прошли даром, он был вынужден уехать за границу набираться ума и сил, чтобы все-таки победить злой дух Паулины. Можно сказать, что этот портрет выгнал его из родного дома. И вот наконец-то он осуществил свою мечту, спалив полотно, комнату, часть замка и свою беременную невесту в придачу… Ничто не могло остановить Карла…