Прошлое не отпустит - Харлан Кобен

— И это действительно был Стюарт Грин? — Брум нахмурился.

Лорен не удостоила его ответом.

Брум вспомнил фотографии на каминной полке в доме у Сары Грин. Стюарт на них одет либо в строгое двубортное пальто, либо в деловой костюм. У висков были заметны наметившиеся залысины, которые он прикрывал, начесывая волосы на лоб. На вид рыхлый и полноватый.

— И когда же ты видела его?

Лорен принялась с чрезмерным усердием протирать бокал.

— Лорен, ты слышишь меня?

— Это было не однажды.

— И сколько же раз? — Такого ответа Брум явно не ожидал.

— Несколько.

— Несколько — это сколько? — настаивал Брум. — Больше, чем два раза, чем пять?

— Не знаю. — Игривость исчезла, теперь Лорен выглядела явно напуганной. — Может, раз в год, может раз в два года. Я не считала.

— Раз в год или два?

— Да.

Брум напряженно соображал.

— Погоди, погоди, а когда был первый раз?

— Не помню. Давно. Может, десять лет назад, может, пятнадцать.

— И тебе даже не пришло в голову связаться с полицией?

— Что?

— Ты видишь пропавшего мужчину. И тебе не приходит в голову позвонить в полицию?

— Позвонить и что сказать? — повысила голос Лорен. — Разве это преступник, которого разыскивают?

— Нет, но…

— А если нет, то кто же я, по-вашему? Осведомитель, что ли? Я на своем месте уже двадцать лет, а тут, знаете ли, быстро обучаешься ничего не видеть и не слышать. Понимаете, что я хочу сказать?

Как не понять?

— Я бы вообще не стала с вами разговаривать, если бы… — вид у Лорен вдруг сделался несчастный и потерянный, — если бы не Гарри. Ну кому понадобилось его трогать? По-моему, людей вообще нельзя трогать. Здесь, у нас, пожалуйста, мне все равно, нарушайте любую заповедь. Но если начать убивать людей… — Она отвернулась.

— Когда ты в последний раз видела Стюарта Грина?

Лорен не ответила.

— Я спросил, когда…

— Несколько недель назад.

— А точнее нельзя?

— Примерно тогда же, когда исчез этот малый, как там его? Флинн.

Брум похолодел.

— Лорен, сейчас ты должна хорошенько подумать: в ночь на Марди-Гра он был здесь?

— Перед праздником?

— Да.

Лорен задумалась.

— Точно не скажу, может, и был. А что?

Брум почувствовал, как у него участился пульс.

— А когда ты раньше его видела, это могло быть накануне Марди-Гра? Или сразу после?

— Трудно сказать.

— Это важно.

— Слушайте, ну как можно запомнить такое?

— Подумай все же. Вы ведь здесь в клубе раздаете в этот день бусы?

— Ну и что?

— А то. Ты ведь вспомнила, что у Стюарта были в ушах серьги. Закрой глаза. Может, и бусы на нем были?

— Вряд ли. То есть я хочу сказать, не помню.

— Ты все же закрой глаза и соберись.

— Это что, игра такая?

— Какая игра? Говорю тебе, Лорен, дело важное.

— Ладно, ладно.

Брум увидел, что глаза у нее наполняются слезами. Она поспешно закрыла их.

— Ну?

— Пусто. — Голос Лорен прозвучал глухо. — Мне очень жаль.

— Ты как, все в порядке?

— Нормально. — Она часто заморгала.

— Что-нибудь добавить о Стюарте Грине можешь?

— Нет, — по-прежнему глухо откликнулась она. — Мне надо работать.

— Погоди.

Брум пытался как-то упорядочить картину и вдруг вспомнил: у Эрин есть записи с камеры видеонаблюдения. Ведь именно благодаря им и возникла мысль о связи с праздничной датой. Почему бы еще раз не просмотреть их и попробовать найти мужчину, о котором говорит Лорен? Брум подумал, что стоит свести Лорен с Риком Мейсоном, но потом решил, что в этом пока не было необходимости. Рику с его архисовременным оборудованием достаточно того, что имеется: бритая голова, бородка, — а уж потом составленный им фоторобот можно показать Лорен.

— Не понимаю, — вновь заговорила она. — При чем тут Марди-Гра?

— Мы составили схему.

— Что за схема?

«А почему бы и нет? — быстро прикинул Брум. — Чем черт не шутит, может, вспомнит что-нибудь».

— Видишь ли, именно в этот день исчез Стюарт Грин. И Карл Флинн. И еще кое-кто. Наконец, в ночь на Марди-Гра был убит некто Росс Гантер.

— Ничего не понимаю.

— Мы тоже. Тут у меня есть фотографии исчезнувших мужчин. Я хочу, чтобы ты на них посмотрела. — Брум принялся рыться в папке.

Никто больше к ним не подходил. Посетители сгрудились у главной площадки, где стриптизерша, одетая, как Жасмин из диснеевского «Аладдина», извивалась под музыку «Целого нового мира». Действо придавало совершенно иной смысл выражению «полет на ковре-самолете».

Брум достал фотографии и начал раскладывать их на стойке. При этом он не спускал глаз с Лорен. Она всмотрелась в самый последний снимок, тот, что аноним прислал Бруму.

— Это Карлтон Флинн, — сказала Лорен.

— Его мы знаем.

Лорен отложила фотографию и принялась перебирать остальные. На глазах у нее снова выступили слезы.

— Лорен?

— Никого не узнаю. — Она всхлипнула и отвернулась. — Вам лучше уйти.

— В чем дело?

— Ни в чем.

Брум не сдвинулся с места. Какое-то время Лорен молчала.

Раньше Брум всегда видел ее в отличной форме, всегда с дразнящей улыбкой на губах, она говорила волнующе-бархатистым голосом и смеялась горловым смехом. Лорен неизменно казалась воплощением женщины, с которой приятно провести время.

— Я умираю, — вдруг сказала она.

Брум почувствовал, что у него язык прилип к нёбу, а в груди что-то сжалось и тут же взорвалось.

— Я только что от врача.

— И что? — Брум наконец обрел дар речи.

— Рак. В довольно запущенной форме. У меня в запасе год, может, два.

У Брума снова пересохло во рту.

— Не знаю, что и сказать.

— Ну, так и не говорите. — Она выдавила кривую улыбку. — Хотите — верьте, хотите — нет, но вы пока единственный, кому я это сказала. Довольно сентиментально получается, да?

Брум положил руку на стойку. Какое-то время Лорен стояла неподвижно.