Столик в стиле бидермейер - Мария Баганова

– И что? Что конкретно он ему сказал? – насторожилась Вера.

– Ничего. Володя не договорил. Потом просто сказал: «Я боюсь». И все.

– Похоже, антиквар ему угрожал… Ну что ж. Спасибо вам, Катя, и за угощение, и за информацию… Вы нам очень помогли, – улыбнулась Вера Семеновна; улыбка ей очень шла. – На самом деле помогли. А сейчас мы пойдем, пожалуй. Поздно уже.

Я вышла их проводить. В школе учителя нас ругали, если мы называли машину – тачкой. Но Пашина выглядела именно как «тачка» – ржавая, битая…

Мы попрощались.

– Да, вот еще: этой вашей Майе Ивановне, на которую в магазине напали, стало лучше, – произнес Паша, – скоро сможешь навестить ее в больнице.

– Майя сказала, кто на нее напал?

Павел покачал головой:

– Нет, ничего не сказала. Она просто не помнит. Вообще не помнит события последнего дня. Даже если вообще успела разглядеть нападавшего.

Удочерение Верочки продвигалась. Надя играла с ней в саду. Рядом вертелась чихуахуа. Издали они напоминали старинную акварель: милая дама с дочерью…

– Привет!

Надя обернулась, и сходство тут же разрушилось. У женщин на акварелях не бывает таких жутких глаз, обведенных темными кругами.

– Ты устала? – Я присела рядом.

Надежда покачала головой, явно не решаясь что-то сказать.

– Мама…

– Учит жить?

– Нет, хуже… считает меня убийцей.

– Что ты – Карину? Нет, не может быть, – запротестовала я, – она же сама ездила в город, доказывала следовательше.

– Нет, не ее, – робко перебила Надя. – Юру Сысорева.

Тут мне было нечего сказать. Татьяна Романовна мертва. Частично по моей вине… Хотя врач думал по-другому.

– А ты сама с мамой поговори, – предложила я. – Объясни ей…

– С мамой? Ты смеешься. Она меня и слушать не будет. Что я ей скажу? Что не убивала?

Надя замолчала. Я огляделась вокруг. Было заметно, что их участок постепенно приходил в запустение: газон давно не стригли, и теперь, к радости Верочки, по нему в изобилии цвели одуванчики. Девочка собирала их и плела венок.

– Как она хорошо управляется. – Мне хотелось сказать Наде что-нибудь приятное. – Это ты ее научила?

Моя бывшая одноклассница кивнула. И снова пауза. Вера скрылась за домом.

– Пойдем за ней, – предложила Надя, – а то еще полезет в компостный ящик, выпачкается. Вчера мне ее уже пришлось отмывать.

Веру мы нашли в сарае. Она с увлечением пыталась отвинтить какую-то гайку у гидроцикла.

– Оставь, нельзя это делать! – повысила голос Надя. – Ну что за ребенок?! Только и смотри, чтоб себе не навредила.

– А когда мама вернется? – закапризничала Вера.

Надя прижала ее к себе и заплакала.

– Тяжело тебе? – сочувственно спросила я.

– Нет, ничего. – Она вытерла слезы. – Я вообще-то держусь, просто сейчас расклеилась. Кать, ты на лестницу купаться ходишь?

Вопрос меня удивил.

– Не ходи, там плохое место, – всхлипнула Надя. – Мне вот сегодня снова Анастасия снилась. Продам я этот чертов столик, зло он приносит…

– А при чем тут лестница?

– Там призраки…

– Нет, – заверила ее я, – нет никаких призраков! Хочешь я тебе насплетничаю? – Нехорошо, конечно, но сами виноваты: напугали человека до смерти. – Это твоя соседка Ольга там с… другом встречается. Их ты и видела с моего участка. Тоже на дрова забиралась?

Надя равнодушно кивнула, совсем не удивилась.

– Так у Оли есть любовник? Я давно подозревала. Иди, вон ромашки, из них хорошо веночек плести. – Надя указала Верочке на зарастающую сорняками грядку. – Оля сегодня как раз с Димой ссорилась. Ольга же – звезда, ей с ним скучно. Она даже не скрывает, что остается из-за денег. Так и сказала, что сама себя обеспечит и уйдет от него.

– Ольга работает? – поинтересовалась я.

– Нет, но, видимо, какое-то дело решила открыть. Она что-то про стартовый капитал говорила. Вера, Вера, не лезь туда!

Девочка присела к разбитому стеклу теплицы. Чихуахуа восприняла Надин окрик как руководство к действию и принялась истошно тявкать. Да, дел у Надежды хватает. Но если бы не вся эта суета, ей бы было намного хуже.

Возможность навестить тетю Майю обрадовала меня несказанно, хоть я и боюсь больниц. В такой вот больнице недавно умерла моя мама. Бабушка не верила врачам и никуда не поехала. Осталась дома и спокойно отдала богу душу в своей постели.

И Татьяна Романовна… Хотя в ее квартире пахло еще гаже, чем здесь, гнусно воняло мочой и дезинфицирующими жидкостями. Мне разрешили пробыть с тетей Майей полчаса. Я принесла клубнику с грядки (она уже сходила), немного начинающей поспевать малины и невесть откуда привезенную черешню. Черешня была вкусной, но казалась синтетической. Ну не могу я расстаться со старыми предрассудками: черешня в июле, а тем паче в августе, кажется мне чем-то неестественным.

Майя Ивановна с перебинтованной головой и синяками под глазами была совсем не похожа на ту «шутницу», которую я помнила.

Мы немного поговорили о жизни, о ее болезни, о том, что милиция работает. О своих подозрениях я предпочла молчать: зачем лишний раз волновать больную?

– Как там Аня? – спросила тетя Майя.

– Анна Федоровна нормально. С Нади обвинения сняты. – Я замолчала.

– Ну спрашивай. О чем хотела, – вдруг произнесла она. – Про письмо… Про Жоржа. – И кривовато улыбнулась: – Тебя же именно это волнует.

– Скажите, – спросила я, – с чего вам вдруг пришла эта мысль писать письмо? Ну то… от имени Жоржа.

– Хотелось с Ани спесь сбить, – откровенно объяснила Майя Ивановна.

– Карина знала про розыгрыш?

– Не-ет, – не слишком уверенно произнесла Майя Ивановна.

– А кто знал?

– Мы с Володей. И еще Таня…

– Значит, Татьяна Романовна все это переводила?

– Да. – Больная чуть кивнула забинтованной головой. – Она. И долго переводила, старалась, в словари лазила.

Действительно, как я сразу не догадалась? Ее чтение звучало так литературно… Так сразу, с наскока не переведешь.

– Но автор текста вы? – спросила я, вспомнив «Эдвина».

– А ведь неплохо написано! – В голосе тети Майи прозвучала гордость.

– Неплохо, – согласилась я. – Хороший стиль. А вы сами-то в это верите?

– А какая разница? Дело-то не в этом. Дело в том, что так могло быть. Это жанр такой, – серьезно произнесла Майя Ивановна. – РПС называется, «Real person slash». А как ты догадалась, что письмо поддельное? Володька, что ли, не выдержал? Или Аня меня заложила?