Кости Авалона - Фил Рикман

— Ах, вот что.

Я хлебнул немного крепкого сидра.

— Разумеется, одного имени недостаточно, — продолжал Монгер. — Многие носят одинаковые имена. В самом деле, бедная Нел сначала тоже не могла поверить своим ушам.

— Кому еще она рассказала?

— Только мне. Сначала несла всякую чепуху… в расчете на то, что я смогу подтвердить ее догадку.

— Похоже, вы полагаете, что вам это удалось.

— С некоторым риском, по правде сказать. А вдруг вы все же оказались бы агентом королевы?

— Я и есть агент королевы.

— Да, — сказал он. — Это то, что нам нравится в вас.

В нашем углу было слишком темно, чтобы я мог разглядеть лицо кузнеца, но я почувствовал, что он улыбнулся.

— Да и что может знать простой чиновник, — добавил он, — об Агриколе-лозоискателе?

При других обстоятельствах я, возможно, посмеялся бы от души. Мне все стало ясно теперь. Тому, что тревожило меня, нашлось объяснение. Откровенный рассказ Элеоноры Борроу:

«Лучше всего высаживать в новолуние и собирать при полной луне… Они обладают силой… О, не слишком ли я приблизилась к ереси?»

И Монгер… стал бы он показывать магическую библиотеку Эммануэля Уорти человеку, для кого подобные книги — ересь? Стал бы он показывать мне каждого уличного провидца Гластонбери, если бы сомневался во мне?

— Мы оба, Нел и я, допускаем, — тихо говорил Монгер, — что доктор Джон Ди скорее человек науки, чем охотник за привидениями. Однако странно, что человеку, известному широтой своих знаний, понадобилось приезжать в убогий городишко лишь затем, чтобы составить опись жалких останков былого величия.

Теперь я оказался в сложном положении. Если я не сумею удовлетворить любопытство кузнеца, он может выдать меня кому захочет. Хотя бы тому же Эдмонду Файку, для которого различие между наукой и магией почти незримо.

— Вы не так далеки от истины, — ответил я.

Надеясь на то, что Дадли в горячке не называл себя королевским шталмейстером, я хотел было рассказать кузнецу чуть больше об истинной причине нашего приезда, как вдруг деревянная дверь кабака скрипнула и приотворилась узкой полоской света. В щели показалась тень, будто заглядывая внутрь, затем дверь отворилась чуть шире, и в зал проскользнула женщина. Быстро прикрыв за собой дверь, особа с прядями седых волос, торчащими из-под драного чепчика, плотно прижала ее своим задом.

— Налей-ка большую, Сэл! Должно быть, нас ждет дерьмовый год, девочка.

Я узнал ее: женщина с перевязанным глазом.

Монгер поднялся.

— Сюда, Джоан!

— Ты, что ли, брат Джо? Такая темень, что и двумя глазами ни черта не увидишь.

— Кружку крепкого сидра для миссис Тирр! — крикнул Монгер, пока женщина пробиралась к нашему столу, хватаясь костлявыми руками за воздух, словно в поисках опоры. — Что-то стряслось, Джоан?

— Коннетабли. Так называемые. Они везде. Большие ублюдки на здоровенных лошадях. Сегодня больше уже не заработать, Джо, мы слишком приметны, сам понимаешь.

Я подвинул ей табурет. Женщина огляделась по сторонам единственным глазом, приподняла юбку и уселась, неприлично расставив ноги.

— Обычно, если вдруг появятся, толкуешь им про будущее задарма или дашь пощупать за сиську — и они как шелковые. Только не сегодня, не сегодня, мальчик.

— Убит человек, Джоан, — сказал Монгер. — Так что…

— А мы ж тут при чем? Я никого не убивала. — Разглядев меня в полумраке, она вдруг напряглась. — Это кто?

— Друг. Доктор Джон. Из Лондона.

— Чё он тут позабыл?

— По королевским делам, Джоан.

— По королевским? Ладно, это все хорошо, только я не собираюсь сегодня ловить ни одну сволочь. Воздух чего-то какой-то странный. Темный. — Она обняла себя тощими, как тростинки, руками, будто в зале начало холодать. — Чернее сажи над холмом Михаила. Что-то будет. Чуешь? Ты чуешь… О, черт…

С грохотом отворилась дверь, впустив с улицы свет. Двое крестьян, что сидели в другом углу, тут же поставили кружки на стол, тихонько поднялись на ноги и прижались к стене.

На пороге стояли двое — две черные тени на ярком свету.

— Джоан Тирр?

— Вот дерьмо, — прошипела Джоан. — Все-таки выследили, ублюдки.

— Вон там.

Один из вошедших показал пальцем на наш стол. Второй начал медленно приближаться к нам. Вставая из-за стола, Джоан взяла табурет и подняла его перед собой, выставив ножками вперед.

— Эй, ребята, держитесь-ка подальше, вы ж знаете, я ничего не сделала…

— Только заставила нас побегать, старая потаскуха.

Широко расставляя руки, мужчина не давал ей прохода, но Джоан смеялась и отбивалась от него табуретом, увиливая из стороны в сторону, пока тот не обезоружил ее, отобрав табурет.

— Довольно! Никуда ты не денешься, Джонни. Ты знаешь, что нам надо.

— Чё? Прям тут?

Когда мужчина запустил в нее табурет, Джоан, гогоча, увильнула в сторону, и табурет с треском раскололся о стену.

— Где женщина, которая называет себя лекарем?

Тут я напрягся.

— Вы были вместе, нам это известно. Где она?

— Так откуда ж мне знать? — ответила Джоан. — Откуда у такой старой рухляди, как я, деньги на доктора?

— Или ты приведешь чертову докторшу к нам, или я…

При этом он метнулся за ней, и Джоан отскочила назад, хотя недостаточно быстро.

— Убери от меня свои лапы… у-у!

Ее голову резко повело вбок, когда другой мужчина ударил ее кулаком по лицу.

Голова Джоан повисла, словно сломанная голова куклы, и я поднялся из-за стола. Но Монгер тут же схватил меня за руку и прошипел в ухо:

— Стой! Будет только хуже…