Симфония апокалипсиса - Михаил Вершовский

— Больших проблем не возникало, ваша честь. Но вопросов — не только по «Уставу» — накопилось предостаточно.

— Я знал, что будет так, — кивнул хранитель. — Для того я здесь: дать ответы на ваши вопросы. Начинайте, командор.

— Гм… — Джеб откашлялся. — Первый, может, и не самый важный. Но все же. Почему все, ставшие рыцарями, получают новые, причем французские имена?

— Это освященная веками традиция, — благодушно ответил хранитель. — Все сенешали нашего ордена носят имя, которое носил самый первый сенешаль, Жоффре де Сен-Омер. То же и с остальными должностями. Таким образом новый сенешаль расстается с прежней жизнью и прежним именем, продолжая дело первого, де Сен-Омера. Кто знает, возможно, когда-нибудь это имя станет вашим.

— Мне кажется, что думать об этом рано, сеньор де Монбар. Еще и двух дней не прошло, как я стал одним из братьев…

— Не просто «одним из братьев», — поправил его хранитель. — Вы не рядовой рыцарь, вы — командор-наставник. От титула сенешаля вас отделяет всего лишь одна ступенька.

— Которую я вовсе не рвусь перепрыгнуть раньше времени, — хмуро заметил Джеб.

Хранитель нахмурился.

— Когда, кто и в каком качестве послужит нашему делу, решаем не мы с вами. И даже не Великий магистр. Более того, вы знаете, кто.

Джеб кивнул. Ни он, ни хранитель не произнесли пугающее имя: Бафомет.

II

— Если бы не знать, как оно страшно на самом деле, все это могло бы показаться любительским театром, причем весьма примитивным, — заметила Эли.

— Увы, дорогая, уж мы-то с тобой знаем, что это далеко не театр, — отозвался Артур. — Продолжим?

Эли щелкнула мышкой по иконке.

… — У вас, как я понимаю, есть вопросы и посерьезнее, — негромко произнес хранитель.

— Да, сеньор де Монбар.

— Я весь внимание.

— Как руководство ордена предполагает решать главную задачу?

— А, вы о депопуляции. Что ж, вы вправе задать этот вопрос, а я здесь для того, чтобы на него ответить.

Джеб наклонился вперед, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Кое-что вам известно, — продолжал хранитель. — Эпидемии. Было. И не единожды. Чума. Испанка. СПИД. Эбола…

— И все это дело ваших… наших рук?

— Да, конечно. Над пандемическими вирусами работает целый институт. Но…

— Но?

— Есть существенное «но». Все эти методы работают, но работают долго. Чтобы уничтожить миллиарды двуногих, эпидемии годятся, но требуют не лет даже, а десятилетий, если не веков. Но сейчас мы подошли к порогу, когда можно запускать более динамичные решения.

— И почему же именно сейчас?

— Потому что практически готовы убежища для тех, кто должен выжить. Подземные бункеры со всей необходимой инфраструктурой уже выстроены и оснащены.

III

— И где же?

— Цейлон. Юго-восток острова. Главные убежища для избранных уже готовы принимать жителей.

— Почему именно Цейлон?

— Потому что настало время поджечь планету.

— Ядерная война?

— Да. Но Штатов она не должна коснуться. Представители сенешаля руководят военными ведомствами большинства государств. Конечно, числясь в них служащими на уровне полковников. Однако их приказы для больших генералов — закон. Итак, шаг первый: ядерный удар из Пакистана по Индии. И мгновенный ответный удар индийцев. Во-первых, счет уже пойдет на десятки миллионов жертв. Во-вторых, то, что называется «ядерной зимой». До пяти миллионов тонн дыма и сажи поднимется до уровня стратосферы, блокируя солнечную радиацию. Вы слышали о «годе без лета»?

— Тысяча восемьсот шестнадцатый?

— Да. Причина — извержение вулкана Тамбора годом раньше. Пепел, сажа, дым… Максимальная температура на планете упала на полтора десятка градусов. Массовые неурожаи, голод, миллионы погибших. Обмен ударами между Индией и Пакистаном будет иметь не меньший эффект.

— Поэтому Цейлон?

— Ну да, ведь он практически на экваторе. Ощутимое понижение температуры будет и там, но аграрный сектор выживет. Наш аграрный сектор. Итак, первые взрывы. Одновременно мы подготовили подрыв израильского реактора в Димоне. Израильтяне — народ нервный — с гарантией отбомбятся по всем соседям.

— Но это все невеликие фрагменты планеты.

— Верно. Но ведь и это еще не все. Упреждающий удар по Северной Корее с Окинавы (неядерный). Корейцы, может быть, отвечают ядерным ударом. Если смогут. И тогда массированная атака ракет с ядерными боеголовками, которые на Окинаве уже давно и в полной готовности. Но самое интересное — два гиганта: Китай и Россия.

— И как планируется втянуть их?

— На удивление просто. Китайцы сами сыграли нам на руку. Их ядерный арсенал куда как меньше русского или американского. В последние годы они решили, что если по их установкам будет нанесен удар, они окажутся безоружными. И вот уже несколько лет все их ядерное оружие находится в «готовности № 1». Наши люди уже давно находятся на ключевых позициях китайской ПВО. Компьютерные спецы в нужный момент сымитируют атаку России на экранах китайских радаров. КНР остается мгновенно ответить — или остаться без ядерного арсенала.

— Счет жизней, как я понимаю, пойдет уже на сотни миллионов? — вопрос, заданный Джебом, был риторическим.

— И это в первый момент. Теперь добавьте сюда погибших от лучевой болезни, от огненных смерчей на территории обеих стран, ядерную зиму.

— Цейлон понятен. Но почему именно юго-восток?

— Максимальная защищенность от природных катаклизмов. Огромная мангровая экосистема, которая спасла этот регион от цунами 2004 года. Там же выстроены причалы и доки для нашего подводного флота.

— Нашего?

— ВМС, которые мы сочли необходимым сохранить.

— Только ВМС?

— Нет. Прочие вооруженные силы будут базироваться на Мадагаскаре. Подземные жилища и ангары уже практически готовы.

— Сеньор де Монбар… Я пока не могу понять: эта работа велась годами, и ни русские, ни китайские спутники ничего не засекли?

— Цейлон, как и Мадагаскар, далек от сферы их интересов. Кроме того, люди, проводившие работы, научились создавать режим затемнения — так, чтобы, наблюдая за этими регионами из космоса, ничего нельзя было увидеть.

— А правительства? Шри-Ланки и Мадагаскара?

— Деньги, мой дорогой де Крие, деньги. Что-то ушло на аренду, чуть больше на банальные взятки. Так что препятствий нам никто не чинил.

— И… когда же?

— Счет идет на месяцы, если не менее того.

— А если кто-то из военных заартачится?