Ковер царя Соломона - Барбара Вайн

Как-то бабушка заметила о соседском коте, сбитом машиной, но выжившем, что теперь животное, несомненно, усвоило урок и больше на дорогу не полезет. Бьенвида повторила ее слова Джасперу.

– Я тебе кот, что ли?! – возмутился мальчик.

Сестра просто не понимала, что с ним происходит. Почему-то она решила, что раз он тогда испугался, то больше никогда не будет заниматься «зацеперством».

– А коты вовсе не ездят на крышах поездов, – возразила девочка, похоже, уже и сама понимая, что ее аналогия не работает.

– Нет, зато там есть крысы, – сказал ее брат. – И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что они выползают из своих нор на крыши вагонов и так путешествуют от станции к станции. На многие-многие мили.

Они немного поговорили о крысах, а потом еще о мышах. Бьенвида недавно открыла, что если на полу в раздевалке оставить хлеб, а потом потихоньку вернуться, то можно увидеть не меньше десятка мышек, подъедающих крошки. Одна мышь даже пробежала по руке Джаспера, когда они с сестрой спали внизу, и он с воплем проснулся. Хорошо еще, что никто его не услышал. Несколько недель мальчик держался подальше от подземки и даже начал снова ходить в школу, не пропуская занятий. Ну, почти не пропуская… Но однажды ему приснилась его последняя поездка на крыше. В том сне он не смог вовремя спрыгнуть, никто, одетый медведем, его не ловил, а зеленая металлическая перегородка, про которую Аксель Джонас сказал, что под ней полно места, оказалась всего в дюйме от крыши вагона. Джаспер проснулся в тот самый миг, когда железяка должна была снести ему голову. В другом сне на крыше рядом с ним оказался сам Аксель, столкнувший его прямо на контактный рельс. Мальчик решил, что никогда больше туда не вернется и не станет рисковать.

Но время шло, и страх забывался. Наверняка даже кот у бабушкиных соседей снова начал перебегать через дорогу. Джаспер ничего не рассказал о случившемся Деймону. А прочие из их компании посещали другую школу, и он не виделся с ними с того самого злополучного дня. Да он и не стремился ни с кем об этом разговаривать. Юный экстремал должен был все обдумать сам. Тот длинный участок пути между Бейкер-стрит и Финчли-роуд никак не выходил у него из головы, причем выглядел все более и более соблазнительно. Длина участка была приблизительно равной тому, который он проезжал по Юбилейной линии, разве что без двух промежуточных остановок. А мальчик сказал Акселю Джонасу, что уже ездил там…

Если бы он тогда не соврал, это не беспокоило бы его так сильно – это вообще не имело бы никакого значения, и Джаспер смог бы обо всем забыть. Но теперь он просто обязан был сделать свою позорную ложь былью. Он исполнит это, а потом, может быть, совсем прекратит заниматься «зацеперством». Как тот теннисист, который больше всего на свете хотел выиграть Уимблдонский турнир, а как только ему это удалось, ушел из спорта.

Как всегда, в районе полудня, то есть в выверенное время, Сесилия направилась проведать Тину и увидела у «Школы» молодого мужчину – высокого, темноволосого и бородатого. Вместе с другим – пониже, в шляпе и шарфе – они выгружали из фургона мебель. Какую-то металлическую конструкцию, вроде кровати, еще одну вещь, которую миссис Дарн назвала бы матрасом-футоном, а также множество фотокамер и прочего фотографического оборудования. У входной двери «Школы» сгрудились коробки и чемоданы.

Сесилия узнала бородача: это был тот самый человек, который изводил ее тогда в поезде. Другой, очевидно, был «медведем». Придя в ужас, пожилая женщина еле сдержала инстинктивный порыв спастись бегством. Сердце ее сильно забилось, но Сесилия не подала виду, хотя и не спускала с этих двоих глаз, пока не оказалась в безопасном месте на веранде «Школы». Они ее не узнали – в этом она была совершенно уверена. Оба не обратили на нее никакого внимания, будто миссис Дарн там и вовсе не было. Впрочем, она давно привыкла к тому, что ее не замечают, и не придавала этому особенного значения. Она знала, что пожилые женщины – это самые незаметные, невидимые для прочих существа.

А через пару минут она подумала, что могла и ошибиться. Все бородатые мужчины похожи друг на друга. В Лондоне, должно быть, тысячи молодых бородачей. А «медведя» она даже в лицо толком не видела, лишь то, что виднелось между челюстями маски. Сесилия была довольна, что не поддалась глупой панике и так хорошо обо всем рассудила. Бросив на мужчин последний взгляд, она окончательно уверилась, что это – не ее бывшие мучители, и пошла в дом. Заметив, что они тащат по дорожке раму кровати, она оставила входную дверь открытой.