Лоренцо Великолепный - Наталья Павлищева

Как ни тесно внутри, но перед Медичи расступались, пропуская.

В соборе для него и его окружения всегда лучшие места в первом ряду. Где еще может стоять Хозяин Флоренции, даже если он «простой гражданин»?

– Лоренцо идет один! – свистящим шепотом сообщил Франческо Пацци.

Бандини разозлился:

– Да что за невезение! Посмотри, может, Джулиано просто отстал?

– Нет, не пришел, – немного погодя, сходив на разведку, подтвердил Пацци. – Слуга сказал, что остался дома, мол, нога все еще болит.

– Черт возьми! – выругался Бандини, что, к счастью, из-за шума никто не услышал. Поминать дьявола в пасхальную службу…

Вокруг Великолепного как всегда его друзья, но это не помеха, там внутри собора ждут Антонио Маффеи и Стефано де Баньоне, старший Медичи их забота. А вот что делать с младшим?

Бандини помнил жесткий приказ архиепископа: только оба брата! Он пытался поймать взгляд Маффеи, однако они с Баньони стояли, пряча лица под надвинутые капюшоны, а руки с кинжалами в широкие рукава.

Сальвиати и Браччолини у Синьории, наверняка готовы выполнить свою часть дела, Монтесекко сторожит мосты, чтобы перекрыть возможность жителям левого берега Арно прийти на помощь сторонникам Медичи на правом. Все закрутилось и ничего отменить уже нельзя.

А юный кардинал Риарио начал службу.

– Придется притащить Джулиано на носилках. Пойдем за ним!

– Куда? – не понял Пацци.

– Домой, если он дома.

И без того возбужденный и нервный Франческо даже идти ровно не мог, со стороны казалось, что он пьян. Не хватает только тащить за шиворот еще и его. От Дуомо до дворца Медичи два шага, но все же…

– Жди меня здесь, я сам схожу!

Пацци в ответ горячо зашептал:

– Давай убьем его дома. Какая разница где?

Бандини сгреб помощника за грудки и приподнял почти до уровня своего лица, шипя, словно рассерженный кот:

– Идиот! Хочешь там и погибнуть?

Резонно, в доме Медичи полно слуг и оружия, после убийства младшего хозяина вырваться им не удастся.

– Я готов ради…

Договорить ему не дал бешеный взгляд Бандини.

Какая-то девушка, видно опоздавшая на службу, отшатнулась от них к противоположному дому и поспешила проскользнуть мимо. Бандини проводил ее фигурку скорее по привычке, чем из интереса, не до того. Но взглядом глядя вслед, замер. Девушка живо напомнила о недавней встрече на Борджо Пинти.

– Отправляйся к Дуомо и жди там. Только не наделай глупостей.

– А ты?

– Я приведу Джулиано. Иди!

Во дворец его пустили не сразу, Бандини даже разозлился, праздничная служба хоть и длинная, но сначала пришлось потерять время из-за дурака Пацци, теперь слуг уговаривать, чтобы пустили к молодому хозяину…

Конечно, Джулиано не болел и ходить, хотя и прихрамывая, мог вполне. Значит, его разумный братец действительно осторожничает. «Хитер Великолепный и опасность чувствует издалека. А я хитрее!» – мысленно усмехнулся Бандини и позвал:

– Джулиано, два слова по секрету.

Слуги настороженно следили за каждым жестом незваного гостя. Тот держал руки на виду, чтобы видели, что оружия в них нет. Хотел посмеяться над такой бдительностью, но решил не рисковать.

– Ты чего дома сидишь, Оретта в Дуомо ждет.

– Оретта? – растерялся Джулиано.

– Да, давай быстрей, служба скоро закончится.

Было видно, что Джулиано терзают сомнения, он в нерешительности замер.

Младший Медичи действительно сомневался. Брат категорически запретил выходить из дома, но там Оретта… Бедная девочка рискнула прийти в собор сама, надеясь, что там они смогут хоть взглядом перекинуться. И это в ее-то положении!

– Так ты пойдешь? – поторопил Бандини.

– Да!

С ними отправились двое слуг, но их Бандини не боялся. Он опасался другого – что Пацци не выполнил его требование и не вернулся в собор. Если Медичи увидит этого дерганого идиота, то заподозрит неладное. К тому же сам Франческо может не сдержаться и наброситься на Джулиано, вот тогда точно все провалится.

Опасался зря, Пацци подчинился и стоял в двери Дуомо.

– О, и ты опоздал? – приветствовал его Бандини.

Джулиано было не до Пацци. В соборе яблоку негде упасть, как тут найдешь Оретту, тем более она наверняка постаралась держаться незаметно. Бандини воспользовался этим замешательством младшего Медичи и принялся подталкивать того вперед:

– Она где-то там…

В первом ряду перед алтарем почти рядом с дверью в ризницу Великолепный, вокруг его друзья, позади две фигуры в черных монашеских одеяниях с капюшонами. Бандини сообразил мгновенно: туда нельзя, Великолепный насторожится, его окружение тоже, а потому потащил Джулиано в другую сторону. Бесцеремонно расталкивая толпу, он одновременно старался прощупать, есть ли на младшем Медичи кольчуга. Ее не было.

– Вон она… Нет, обознался…

На них зашикали, чтобы не мешали слушать.

Это тоже хорошо, остановились удобно, даже лучше, чем задумывали. Бандини беспокоило одно: только бы Маффеи и Баньоне не отменили свое нападение, не видя ни Джулиано, ни Пацци с Бандини. Но Антонио Маффеи оглянулся, заметил Бандини и понял его кивок, кивнул сам.

Едва Джулиано со слугами и уводивший его Бандини скрылись в двери собора, как с другой стороны к воротам дворца на виа Ларга подъехал Паоло.

Бросив поводья лошади слуге, поинтересовался:

– Что-то не так?

Тот чуть смущенно кивнул:

– Да, мессир Джулиано ушел в Дуомо.

– С Великолепным?

– Нет, после. За ним пришел какой-то человек, и они ушли… Бандини, кажется…

Последнее слово договаривал уже в спину Паоло, метнувшемуся к воротам.

Паоло мчался к собору так, что случайные встречные шарахались в стороны сами.

Кардинал Риарио был бледен, как снег. Присматривавший за ним по просьбе архиепископа священник даже испугался:

– Ваше преосвященство, может, я отслужу мессу? Вы едва держитесь на ногах.

– Нет-нет! Я сам, все сам. Просто… душно.

– У меня в первый раз тоже так было, воздуха не хватало, заикался, половину слов забыл, что делать, тоже не помнил. Хорошо, что нашлось кому подсказать. Привыкнете…

– Вы… вы мне подскажете?

– Да, конечно, скажу, когда и что делать и говорить тоже. Только прислушивайтесь.

Священник был готов за руку провести этого юного кардинала и советы ему на ухо шептать, только бы запомнил его имя, только бы потом замолвил словечко перед своим дядей-понтификом.