Призрак замка Тракстон-Холл. Мистические записки сэра Артура Конан Дойла - Вон Энтвистл

Очнулся Конан Дойл в своей мрачной спальне. Неужели это просто ночной кошмар? У его постели сидел Уайльд и курил сигарету.

– Боже правый, Оскар? – Не веря своим глазам, доктор вцепился в простыню, коснулся прикроватного столика. – Я был при смерти, видел ангела, но ты спас меня!

Уайльд выпустил струйки дыма из ноздрей.

– Увы, все совсем не так, Артур. Обнаружив потайной ход в комнате мадам, я, по какому-то странному наитию, решил искать тебя в заколоченном гробу.

– Так и было! Помню удар по затылку, я падаю, гробовая крышка сверху, а потом ты меня спасаешь!

Уайльд смущенно улыбнулся:

– Тут нет моей заслуги, поверь, не я твой избавитель.

– А кто же?

– К сожалению, я постучался не в ту дверь и получил самый неприятный сюрприз. Тот же, кого ты видел, вовсе не ангел. Однако у меня плохие новости.

– Что случилось?

Уайльд погрустнел, взор его затуманился.

– Мои прекрасные дорогие сапоги погибли. – В качестве доказательства он продемонстрировал свои ноги.

– Оскар, будь серьезнее!

– Артур, я не шучу. Полировка и чистка тут бессильны.

– Как же так, ко мне явился ангел, и я ожил.

Уайльд покачал головой и затушил сигарету о подошву.

– Благодари за спасение Конта. Во время завтрака я посетовал на твое отсутствие. Он предложил помочь в поисках, а я легкомысленно отказался. По счастью, он горячий поклонник Шерлока Холмса и, когда мы не явились на вторую встречу Общества, решил провести собственное расследование.

– Конт? – уныло повторил Конан Дойл. – Меня спас Конт?

Уайльд кивнул:

– Подоспел как раз вовремя.

– Я же помню небесный свет, поцелуй ангела, вернувший меня к жизни.

– А, – сконфузился Уайльд, – тут моя вина. Когда Конт и мистер Гривз положили тебя в постель, ты стонал от жуткой головной боли. Вернувшись, я дал тебе настойку опия, смешанную с джином. Вот откуда могли взяться небесные видения.

Конан Дойл заморгал:

– Настойка опия? Где, скажи на милость, ты ее достал?

Уайльд потупил глаза, снимая с брюк воображаемую ворсинку.

– Из личных запасов. Только для крайних случаев, вот как сейчас.

Конан Дойл с трудом приподнялся на локте:

– Сколько часов я проспал?

– День, – уточнил Уайльд.

– Что?

– День, – спокойно повторил драматург. – Ты проспал почти сутки. Кстати, Конт обещал молчать, а перед остальными я замял этот случай, чтобы не спугнуть убийцу – в его реальности мы убедились. Все думают, что ты слег с жутким приступом мигрени.

Конан Дойл сел в постели, потирая ноющие виски. Вдруг он с ужасом воззрился на Уайльда:

– Если я почти сутки пролежал в забытьи, значит сеанс… вечером!

Он резко откинул одеяло и встал на ноги, пошатываясь. Голова по-прежнему раскалывалась. Встревоженный Уайльд подскочил к нему:

– Артур, тебе нужно отдыхать.

Конан Дойл стиснул ладонями лоб, пытаясь унять головокружение:

– Нет, Оскар, некогда валяться в постели. Убийца рядом, и у нас всего несколько часов, чтобы вывести его на чистую воду.

Спускаясь по лестнице, друзья заметили лорда Уэбба, говорившего о чем-то с угрюмой миссис Криган. На площадке второго этажа Конан Дойл схватил Уайльда за руку и потянул назад. Он хотел понаблюдать за сценой с безопасного расстояния. Слов лорда не было слышно, однако на кастеляншу они произвели эффект пощечины. Она отвернулась и поспешно скрылась в кухне. Филипп Уэбб тоже удалился неторопливой походкой.

Уайльд и Конан Дойл переглянулись.

– Что скажешь об уважаемом лорде Уэббе? – спросил Конан Дойл. – Аристократ с исключительными манерами, но есть в нем что-то такое… ну не нравится он мне.

Уайльд обдумал слова друга.

– Мне тоже, – признался он, с подозрением глядя исподлобья. – Лорд Уэбб не тот, кем хочет казаться.

– В каком смысле? – озадаченно спросил Конан Дойл.

Уайльд снял с кончика языка прилипшую крошку табака.

– Оказывается, не один Конт носит маску. Каюсь, потребовалось некоторое время, мы никогда не оставались тет-а-тет, но теперь никаких сомнений – лорд Уэбб такой же ирландец, как и я.

Конан Дойл удивленно открыл рот:

– Что? Ты уверен? Не может быть! У него совсем нет ирландского акцента.

Уайльд снисходительно улыбнулся:

– Артур, мой ирландский акцент был в числе многого, что я позабыл в Оксфорде. Лорд Уэбб старательно избавился от своего произношения, но у него нет-нет да и проскальзывают совершенно нетипичные для англичан выражения. Может, я и путаюсь в провинциальных диалектах, но безошибочно различаю родной выговор. Он врезался мне в слух на улицах Дублина своими долгими гласными и торопливостью речи. Нужно приложить очень много усилий и постоянно практиковаться, чтобы избавиться от него, как от вредной привычки. Я тому живой пример.

Конан Дойл, к стыду своему, дал лорду Уэббу одурачить себя показным лоском и щегольством.

– Признаюсь, Оскар, я поражен твоей проницательностью. Какой же я олух. Ты заткнул за пояс самого Шерлока Холмса.

– Просто мне знакомы уловки ирландцев, они не любят выделяться в чужой стране. Я ведь и сам такой.

– Зачем же Уэббу избавляться от акцента?

Уайльд улыбнулся:

– Скрепя сердце процитирую Шоу: «Ни один англичанин не откроет рта без того, чтобы не вызвать к себе ненависти или презрения у другого англичанина».

– При чем тут англичане, если он ирландец?

– А это еще хуже, как ирландец он не заслуживает даже презрения. Ну-ка вспомни себя в школе-интернате. Спорим, ты старался смягчить шотландский акцент, чтобы лишний раз не лезть в драку с мальчишками?

Пока они спускались в холл, Конан Дойл не произнес ни слова, переваривая замечание Уайльда. Мистер Гривз как раз открывал входную дверь Фрэнку Картеру. Запыхавшийся молодой человек принес конверт. Друзья направились в гостиную, но тут дворецкий крикнул вслед: