Призрак замка Тракстон-Холл. Мистические записки сэра Артура Конан Дойла - Вон Энтвистл

Это была Мэрайя Тракстон.

В памяти всплыл дождливый вечер, когда лорд Уэбб наблюдал за выгрузкой гроба из катафалка.

Пламя свечи дрогнуло, как от сквозняка, взявшегося невесть откуда. Мурашки поползли по коже. За спиной кто-то промелькнул и со всей силы ударил доктора по затылку. Искры посыпались из глаз, колени подогнулись, и он рухнул лицом на каменный пол. Собственный ужасный стон показался чужим. Краем сознания он ощутил, что взмывает вверх, а затем падает в черную бездну. Его, почти бесчувственного, положили в гроб. Не пошевелиться, не вскрикнуть. Раздался зловещий смешок, и крышка захлопнулась.

Мрак поглотил его и погрузил в беспамятство…

– Как бы эти булочки не вышли мне боком, – посетовал Оскар Уайльд, вонзаясь зубами в вязкое тесто третьей или четвертой порции. Он завтракал вместе с Контом, который спозаранку был при полном параде. Приходилось терпеть странного сотрапезника; Конан Дойл запаздывал, чего раньше за ним не наблюдалось.

– Вряд ли они убивать вас, – ответил Конт, – разве что добавить лишних килограмм.

Уайльд от удовольствия закатывал глаза, разбрызгивая по сторонам сливки и крыжовенное варенье. Он вытер пухлый рот салфеткой.

– Благодарю вас за тактичность, Конт, но во мне уже много лишнего. Однако пора остановиться, не то вовсе превращусь в борова.

Миссис Криган с горничными убирали посуду со столов. Уайльд звякнул в серебряный колокольчик, привлекая ее внимание:

– Можно ли попросить еще чаю, миссис Криган?

– Завтрак закончился, мистер Уайльд. Кухня занята обедом, – сердито бросила кастелянша, не прерывая работы.

– Эх, – Уайльд, безнадежно опустил колокольчик, – неужели вы мне отказываете?

Миссис Криган и не подумала отвечать. Уайльд схватил ее за локоть, когда она проходила мимо с нагруженным подносом:

– Вы не видели этим утром доктора Дойла?

Она сурово глянула на него сверху вниз:

– Я не слежу за передвижениями наших гостей. Вы заходили к нему в комнату?

– Да, очевидно, он поднялся ни свет ни заря и даже не стал умываться и бриться.

– Тогда вам известно больше моего, сэр.

И она удалилась, грохоча подносом.

– Как странно, – задумчиво произнес Уайльд.

– Что именно? – спросил Конт.

– Мой друг Артур никогда не опаздывает и редко забывает про еду.

– Возможно, он совершает утренний моветон?

Уайльд не удержался от улыбки.

– Утренний моцион, вы хотели сказать? – хихикнул он. – Хотя, что касается Артура, первое так же верно.

Он поднялся и бросил салфетку на стол.

– Прошу прощения, я должен найти друга.

Конт встал следом, щелкнул каблуками и коротко поклонился Уайльду:

– Могу ли я помогать искать?

– В этом нет нужды. Наверняка Артур сейчас в каком-нибудь укромном местечке.

Конан Дойл пробудился от кошмара, все еще находясь в его власти. Попытался вытянуть руки и уперся во что-то твердое. Отчаянные попытки найти выход вслепую подтвердили его ужасную догадку.

Он в гробу.

Страх заполнял все его существо, бился оголенным нервом. Дыхание участилось, и вдруг он исторг дикий крик. В замкнутом пространстве звук возрастал, усугубляя панику. Извернувшись, Дойл колотил в крышку, скребся ногтями. На самой пронзительной ноте крик оборвался, руки отяжелели и безвольно упали.

Темнота, нечем дышать, сердце бешено колотится, пот льет ручьем. Казалось, надежды на спасение нет. «Приди в себя, Артур. Обуздай свой страх, или тебе конец». Медленный глубокий вдох, еще один. Он старательно гнал от себя мысль о нехватке кислорода.

«У меня же в кармане спички». Извернувшись ужом, он достал коробок. Хоть и маленькая, а все-таки победа, учитывая положение. Ему удалось одной рукой выудить спичку и чиркнуть о дерево.

Вспыхнул огонек, заполнив пространство светом и удушающим запахом серы. Он лежал на останках Мэрайи Тракстон. Ее череп прижался зубами к его щеке в отвратительном поцелуе. Видеть размеры тюрьмы было страшнее неизвестности. Спичка быстро догорала, тускнея, пока не обожгла пальцы Конан Дойла. Он взвыл от боли и отбросил обгорелый хвостик. Тьма снова обрушилась на него.

Он закрыл глаза, отгородившись от мрака, и вызвал в памяти образ дорогой Туи. Приятный летний день, они отдыхают в саду, а дети играют в крокет. Вдруг картинка поменялась. Черное озеро ползет к нему, вздымаясь в каменном горле склепа, подмывает галереи, подхватывает гробы, словно лодки. Оно напомнило Конан Дойлу пугающий загробный мир; небытие навечно уносило его от жизни; как и остальные, он плыл через вечную ночь к последней стоянке.

К забвению.

Оскар Уайльд подкрался к открытым дверям гостиной. Начались утренние лекции. Генри Сиджвик усыплял слушателей монотонной речью. Ирландец оглядел сосредоточенные лица; отсутствовали только Конан Дойл и Конт. Пока его не заманили внутрь, предпочел удалиться. На лестнице он застукал воришку. Шерстяной комочек метнулся вверх, сжимая в лапе яблоко.

Метко прозвали животное Мефистофелем.

Уайльд бросился следом. Обезьяна взобралась на второй этаж и скрылась в спальне мадам Жожеску.

Драматург сообразил, что Конан Дойл вернулся к месту трагедии. Перед дверью он сразу закрыл лицо платком, надушенным лавандой.

– Артур, ты здесь?

В комнате никого. Как ни странно, обезьяна тоже исчезла. Он распахнул приоткрытые дверцы гардероба и с раскрытым ртом уставился на черный квадрат потайного хода. Без сомнения, Артур отправился туда. Трудно было что-либо разглядеть, однако Уайльд знал: в подобных местах вряд ли делали уборку. Его черный бархатный пиджак, брюки и пресловутые сапоги за две золотые гинеи вовсе не годятся для подобных походов. Об этом не может быть и речи. Перебрав в памяти все свои наряды, он понял – дело плохо. Уайльд подбирал одежду по цвету, стилю и текстуре ткани. У него нет ничего подходящего для лазанья по мрачным коридорам. Артур сильный и находчивый, он сможет позаботиться о себе. Уайльд колебался, разрываясь между дружбой и привязанностью к вещам. Конан Дойл его лучший друг, но на нем его лучший костюм.

Досадное затруднение.

Он все медлил, вглядываясь в кромешную тьму; не знал, на что решиться. Наконец взял себя в руки, захватил лампу со столика в коридоре и нырнул в потайной ход. Если Конан Дойл погибнет из-за его малодушия, одежда уже никогда не будет ему в радость.

На том и порешил.

Вскоре коридор разделился надвое. Поразмыслив, Уайльд свернул налево, так как питал слабость ко всему зловещему. Через каких-нибудь двадцать футов он оказался у подножия крутой лестницы. Тут ему стало неуютно в узком пространстве с его внушительной комплекцией, захотелось ретироваться. Но, тряхнув головой, он пробормотал «ad astra»[5]и начал подъем.