Незнакомец - Харлан Кобен

Адам оставил позади стадион «Метлайф», домашний и для «Нью-Йорк джайнтс», и для «Нью-Йорк джетс».[25]Он проехал еще с четверть мили и бросил машину на парковке у офисного здания. Оно, как и все вокруг, было построено на болоте. Характерный запах создал Нью-Джерси особую славу и стал причиной расхожего нелестного мнения о штате. Пахло отчасти болотом (что естественно), отчасти химикатами, с помощью которых болота осушали, и еще малость – немытыми бонгами, через которые в общагах постоянно курили коноплю.

В итоге вонь получалась отменная.

Офисное здание эпохи семидесятых выглядело так, будто кто-то взял за образец дом семейки Брейди.[26]В нем было много бурого, а под ногами всюду оказывалось какое-то прорезиненное покрытие, которое, похоже, просто шлепнули на пол. Адам постучал в дверь офиса на первом этаже, выходившего окнами на погрузочную площадку.

Открыл Трипп Эванс.

– Адам?

– Зачем моя жена тебе звонила?

Странно было видеть Триппа вне привычного окружения. В городе он был популярен и любим; в том маленьком мирке, где жил, он считался важной фигурой; здесь же выглядел поразительно обыкновенным. Адам плохо знал биографию Триппа. В детстве Коринн, когда она жила в Седарфилде, отец Триппа владел магазином спортивных товаров «Эванс», который находился в центре города, где сейчас стояла аптека «Правильная помощь». Тридцать лет магазин «Эванс» снабжал спортинвентарем всех местных детей. В нем продавались также куртки с эмблемой Университета Седарфилда и принадлежности для тренировок, которыми пользовались спортивные команды старшей школы. Эвансы открыли еще два магазина в соседних городках. Закончив колледж, Трипп вернулся домой и занялся маркетингом. Он выпускал воскресные рекламные проспекты и организовывал специальные мероприятия для поддержки популярности «Эванса». Платил местным профессиональным спортсменам, и они приходили раздавать автографы покупателям. Времена были хорошие.

А потом, и это произошло с большинством семейных предприятий, все начало приходить в упадок.

Сначала появился магазин товаров для спорта «Херман’c ворлд», потом на хайвее открылись «Модель’с», «Дик’с» и еще несколько других. Семейный бизнес медленно увядал и увял насовсем. Хотя Трипп устоял. Послужной список помог ему ухватиться за должность в крупной рекламной компании на Мэдисон-авеню, но остальное семейство сильно пострадало. Несколько лет назад Трипп переехал за город, чтобы открыть бутиковую фирму – цитируя Брюса Спрингстина, «здесь, на болотах Джерси».

– Хочешь присесть и поговорить? – спросил Трипп.

– Разумеется.

– Тут рядом есть кофейня. Пройдемся?

Адам хотел возразить – у него не было настроения для прогулок, – но Трипп уже пошел.

Трипп Эванс был одет в грязно-белую рубашку с коротким рукавом, достаточно тонкую, чтобы сквозь нее виднелась майка с V-образным вырезом. Коричневые брюки от костюма вполне подошли бы директору средней школы. Ботинки казались слишком большими для его ступней – не ортопедические, но из комфортных и недорогих моделей, удачно маскирующихся под официальный стиль. В городе Адам привык видеть Триппа в более удобной тренерской экипировке – рубашке поло с эмблемой Седарфилдской лиги лакросса, мятых брюках цвета хаки, бейсбольной кепке с жестким козырьком, со свистком на шее.

Разница ошеломляла.

Кофейня оказалась старорежимной, с засаленными ложками и в качестве дополнения – с официанткой, которая засовывала карандаш в кичку. Они заказали по чашке кофе. Простого. В этом заведении не подавали ни макиато, ни латте.

Трипп поставил локти на липкий стол:

– Ты объяснишь мне, что происходит?

– Моя жена звонила тебе.

– Откуда ты узнал?

– Проверил список звонков.

– Ты проверил… – Тут брови Триппа скакнули вверх. – Серьезно?

– Зачем она тебе звонила?

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Трипп.

– Разговор был об украденных деньгах?

– Разумеется, он был об украденных деньгах. О чем же еще?

Трипп ждал ответной реплики. Адам не подыграл.

– И что же она тебе сказала?

Подошла официантка и грохнула на стол чашки с такой силой, что немного кофе выплеснулось на блюдца.

– Она сказала, что ей нужно еще время. Я ответил, что волынил достаточно долго.

– В смысле?

– Остальные члены комитета теряли терпение. Некоторые хотели спросить с нее покруче. Другие намеревались сразу обратиться в полицию, чтобы действовать официально.

– Как давно это тянется? – спросил Адам.

– Что? Разбирательство?

– Да.

Трипп положил в кофе немного сахара.

– Месяц или около того.

– Месяц?

– Да.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я собирался. В тот вечер в холле Американского легиона, когда шел отбор в команды. Ты так накинулся на Боба, что я подумал, тебе все известно.

– Понятия ни о чем не имел.

– Да, теперь мне это ясно.

– Ты мог бы сказать мне хоть что-нибудь, Трипп.

– Мог, – согласился Трипп. – Если бы не одна вещь.

– Какая?

– Коринн просила меня не делать этого.

Адам остался совершенно спокоен. Он произнес:

– Я просто хочу удостовериться, что все правильно понял.

– Тогда посмотрим, могу ли я чем-то помочь. Коринн знала, что мы подозреваем ее в краже, и ясно дала понять, что мы не должны ставить в известность тебя, – сказал Трипп. – Ты правильно понял.

Адам откинулся назад:

– Так что говорила Коринн в то утро?

– Она просила отсрочки.

– И ты дал?

– Нет. Я сказал, что время вышло и я уже достаточно долго пытаюсь сдержать оргкомитет.

– Когда ты говоришь о комитете…

– Я говорю обо всех. Но в основном о Бобе, Кэле и Лене.

– Как отреагировала Коринн?