Бог жесток - Сергей Белавкин

Внутри изба выглядела далеко не так убого, как снаружи. Несмотря на то что мебель новой назвать было уже нельзя, здесь царил идеальный порядок — ни грязи, ни пыли. Мне показалось, что явление это для дома Зои Алексеевны в диковинку. Совсем недавно женщина выглядела чуть ли не опустившейся, что же говорить о жилище? А сейчас раззанавешенные окна как-то неестественно блестят, вымытый дубовый пол не успел до конца просохнуть. Изменилась и сама Зоя Алексеевна. Ее платье, являвшееся писком моды лет тридцать назад, наверняка было извлечено из вороха старых вещей по какому-то особо торжественному случаю, и не это самое главное. Неузнаваем был взгляд. Былое тусклое безразличие в нем сменилось возбужденным блеском. И это мне очень не понравилось. Маниакальная стадия у сумасшедших является угрозой прежде всего для окружающих.

— Впервые за несколько лет я чувствую себя хорошо, — сообщила женщина.

— Ваш внук нашелся? — наивно удивился я.

— У меня никогда не было внука, — отвечала Зоя Алексеевна. — Я прекрасно помню, как вы пытали меня на эту тему в прошлый раз, но я была больна и так и не смогла вам ничего объяснить. Теперь я чувствую в себе силы на многое, меня не узнаю́т даже соседи. Вот вы верите в Бога?

— Вряд ли.

— И я думала так же. Так утверждали мои родители, пионерская, комсомольская организации. Полвека я была убежденной атеисткой и прививала то же самое своим ученикам. И только сейчас поняла, насколько заблуждалась. Кара свершилась! И кто же, как не Бог, послал ее на этого…

Она зашевелила увлажнившимися губами, мысленно подбирая наиболее подходящий эпитет. Я не дождался и спросил:

— Кого вы имеете в виду, Зоя Алексеевна?

— А вы не догадываетесь?! — Голос ее прозвучал неприятно резко. — Того, кто опозорил мою дочь и меня, кто обрек ее на нищенское существование и смерть! Теперь я буду молиться, чтобы Господь прибрал к своим рукам и отца этого изверга. Место им всем в аду!

— Вы говорите про Александра Солонкова?

— Да, — торжественно произнесла Зоя Алексеевна. — Вчера я узнала, что его убили. Наверное, такие же уголовники, как и он сам. Лена была совсем маленькая, и я позволяла этому мерзавцу нянчиться с ней. И относилась к нему точно к сыну, жалела, прикармливала. А он, оказывается, только притворялся добрым и отзывчивым до поры до времени, покуда не подросла моя дочка. И за что Бог наградил ее такой красотой и доверчивостью? Он получил ее обманом, еще школьницу. Наговорил красивых фраз, наобещал бог знает чего, прикинулся пылким влюбленным и заставил ее поверить в эту чудовищную ложь.

— Простите, Зоя Алексеевна, — рискнул вмешаться я. — Я говорил с очень многими людьми, которые общались с Леной и Александром в городе, и мне кажется, что вы несправедливы к ним. Они действительно очень сильно любили друг друга, а некоторые даже завидовали их любви, потому что никогда не видели ничего подобного. Зачем им было притворяться, играть? Какой в этом смысл?

Женщина отвернулась и принялась переставлять с места на место костяных слоников в серванте. Видимо, она думала, что ответить на это неожиданное сообщение. В ее сознании уже много лет Александр Солонков жил лишь в образе обманщика и негодяя.

— Не знаю, какие цели преследовали люди, с которыми вы разговаривали, но они вам лгали. Моя дочь не могла быть счастлива с таким человеком, — категоричным тоном отозвалась Зоя Алексеевна.

— Этих людей было много, — спокойно заметил я. — Не могли же они сговориться. Давайте посмотрим на дело с другой стороны. Александр мертв, и, по-вашему, он получил то, что заслуживал. А как зарождались их отношения тогда, лет пятнадцать назад? Если бы Солонков хотел только позабавиться с вашей дочерью, он не стал бы жить с ней после столько лет, ведь вы не грозили привлечь его за совращение малолетних?..

— Еще не хватало такого позора! — раздраженно вставила одинокая мать. — Чтобы все тыкали в меня пальцем!..

— Получается, — вдохновившись, продолжал я, — он действительно любил Лену за ее юность и чистоту. А что она? Как возник интерес к парню на десять лет старше себя? Он не красив, не богат. Похвалиться перед подружками? Подразнить ровесника, который бросил или не обращает внимания? Но это лишь детские игры, несерьезные и непродолжительные. Лена и Александр вместе росли, и чувства младшей сестры к старшему брату перешли в новую стадию? Скорее всего, так и есть. Но это не единственная версия их отношений. Александр в раннем детстве лишился матери, но вы фактически заменили ему ее. А Лена росла без отца. Не потянулась ли она к этому, почти что мужчине, потому что он напомнил ей…

Костяные слоники точно взбесились, вылетели из рук женщины, тупо застучали о дубовый пол. Я нагнулся и стал собирать их.

— Александр никого не мог напомнить Лене, потому что своего отца она не знала. — В голосе женщины послышался напряженный дребезг.

Я не забывал о возбужденном состоянии Зои Алексеевны и поспешил подняться, опасаясь получить чем-нибудь тяжелым по макушке.

— Оставим это. — Я ощущал себя увереннее, когда женщина не доставала мне до плеча. — Ребенок чувствует себя полностью комфортно, если воспитывается в полноценной семье. Как правило, сын видит идеалом женщины свою мать, дочь — идеалом мужчины своего отца. Может, Лена и потянулась к Александру, потому что в ее детских мечтах отец представлялся ей именно таким: большим, сильным, заботливым…

— Заботливым? — ядовито переспросила Зоя Алексеевна. — В чем же заключалась забота Александра? Что он отобрал дочь у матери, по-кобелиному поразвлекался и бросил? У меня огромный педагогический опыт, и мне ни к чему слушать ваши книжные выкладки. Бывает даже правильнее, когда ребенок не знает кого-то из своих родителей, а то и обоих, чужие люди могут позаботиться гораздо лучше. Мать Солонкова была шлюхой, которая бросила сына сопливым мальчишкой, отец, кроме бутылки, ничего не знал, вот и вырос у них развратник и уголовник. Пока я работала в школе, у меня таких семеек встречалось через одну.

— Отец Лены тоже был плохим человеком? — спросил я.

— А почему вас интересует ее отец? — насторожилась Зоя Алексеевна. — Но все равно, мне скрывать нечего. Отец Лены не был плохим человеком. Это единственное, что я могу сказать о нем. И Лена знала то же самое. Однако он умер, когда она еще не появилась на свет.

Отец Саши Стрелкова тоже считался умершим, пока не выяснилось, что он отбывал срок. Я воспринял признание Зои Алексеевны как насмешку судьбы. Не могла ли история повторяться?

Я посмотрел в глаза женщины, пытаясь определить, не лжет ли она? Меня затянуло в омут материнской безысходности и застарелой ненависти. В голову пришла любопытная мысль: не могла ли Зоя Алексеевна застрелить своего несостоявшегося зятя?

— Лена умерла, Александр убит, неужели вас совершенно не интересует судьба вашего внука, он же единственный родной вам человек? — прозвучала моя фраза так, словно я хотел пристыдить пожилую женщину.

— Мы возвращаемся к тому, с чего и начали, — очень внятно произнесла Зоя Алексеевна, и я представил ее с указкой у доски, а себя на месте какого-нибудь слабоумного ученика. — Но теперь я желаю, чтобы вы уяснили раз и навсегда. Саша Стрелков не мог быть моим внуком. Потому что… — И тут голос ее сорвался. — У моей дочери Лены не могло быть детей…