Тени Королевской впадины - Владимир Михановский

— Честно говоря, удивило, — кивнул Миллер. — Можно подумать, что у вас там не удобрения, а алмазные россыпи.

Ильерасагуа усмехнулся.

— А ведь ты угадал, Карло, — сказал он. — В некотором роде у нас там действительно алмазные россыпи.

— В виде суперфосфата?

— Напрасно смеешься. У нас есть что охранять. В сущности, «завод удобрений» — только вывеска. У нас мощная лаборатория синтеза, где получают вещества с весьма любопытными свойствами.

— Например?

Ильерасагуа махнул рукой.

— Тебе не интересно. В общем, речь идет об искусственных тканях, дешевых и необычайно прочных. Фактически я руковожу этой лабораторией. Отсюда мое прозвище… Ну, а под это дело мы, между прочим, и взрывчаткой можем заниматься…

В этот момент Миллер вспомнил о бумажке, отобранной у француза.

— Послушай, изобретатель, а ты можешь воссоздать вещество по его химической формуле? — спросил он.

Собеседник пожал плечами:

— Это мой хлеб.

Карло вытащил из бумажника измятый листок и протянул его Ильерасагуа.

— Ну и ну! — улыбнулся тот. — Интересно, что ты делал с этой бумажкой?

— Под дождь попал.

Ильерасагуа долго молча внимательно разглядывал листок, наконец спросил:

— Откуда это у тебя, Карло?

— Неважно.

— А все-таки?

— Допустим, приятель дал. А что?

Изобретатель еще несколько минут исследовал листок, вертя его так и этак, потом медленно произнес:

— Видишь ли, Карло, это очень интересная штука… Она получается из простых исходных веществ, но схема синтеза чрезвычайно остроумна.

— Можешь ты получать это вещество?

— Да зачем оно тебе?

— Сделай это. Мне очень нужно.

— Боюсь, ничего не получится, Карло, — сказал Ильерасагуа. — Эта штука ужасно трудоемкая, а у меня абсолютно нет времени. К тому же теперь гранатами надо заниматься…

— Послушай, изобретатель, или как там тебя… Я шутить не собираюсь, — с угрозой в голосе произнес Миллер. — Это вещество мне необходимо.

— Нет.

Миллер схватил Ильерасагуа за ворот куртки и тряхнул так, что у того в глазах потемнело.

— Ну! — рявкнул немец.

— Карло, пойми же, такую работу мне не осилить.

— А знаешь, Ильера… Ильерасагуа, — с внезапным спокойствием произнес приезжий, споткнувшись на трудном слове. — Я одним ударом вышибаю дух из человека. Проверено на опыте. — Он сжал огромный кулак, поднес его к лицу хозяина. — Желаешь убедиться?

Изобретатель отшатнулся.

— Кто же тогда выполнит задание генерала? — выдавил он подобие улыбки, идя на попятный.

— Что делать… Такова жизнь, как говорят французы, — пожал плечами Миллер. — Надеюсь, господь бог и генерал Четопиндо меня простят. Ну, так как?

— Ладно, давай свою бумажку, — сказал Ильерасагуа. — Попробую завтра в лаборатории что-нибудь придумать. Недаром говорится — утро вечера мудренее. — И, еще раз просмотрев сложные структурные формулы, вздохнул: — Бог ты мой, чего тут только не наворочено! Честное слово, это скорее математика, чем химия. Умная голова придумала. Карло, познакомь меня с этим человеком.

— Каким?

— Который дал тебе этот листок.

— Это невозможно.

— Он не наш человек?

— Он погиб.

— Печально, — подытожил Ильерасагуа. — Ну ладно, попробую сам все-таки разобраться.

— Попробуй только не разобраться! — пригрозил Миллер. — Четопиндо с тебя шкуру спустит.

— Я сразу догадался, что это задание Четопиндо, хотя ты и пытался морочить мне голову…

После этого Миллер заставил его переписать формулу, а свою бумажку, бережно свернув, тщательно спрятал в карман.

Разослав своих помощников под благовидными предлогами, Ильерасагуа заперся в лаборатории и принялся тщательно исследовать структурные формулы. Ильерасагуа успел заметить, что в оригинале они были выведены на бланке научно-исследовательской лаборатории швейцарской корпорации «Сандоз». В левом верхнем углу стоял штамп — «Сектор фармакологии». Бумага была датирована апрелем 1943 года. Лист был подписан четкими, чопорными готическими буквами — «д-р Гофман».

Как попала эта бумага из Европы сюда, в Оливию? Как очутилась она у генерала Четопиндо? Вероятно, ее привез генералу кто-то из людей, нелегально прибывающих из-за океана.

Работа увлекла его, и он не заметил, как наступил полдень. Судя по всему, синтезируемое вещество должно было обладать чрезвычайно интересными свойствами — на такие вещи у изобретателя за долгие годы выработался нюх.

В качестве рабочего вещества Ильерасагуа взял спорынью. Дело продвигалось успешно.

Само вдохновение руководило действиями Ильерасагуа. К тому же к его услугам было превосходное химическое оборудование, которым он мог пользоваться бесконтрольно. К этому нужно прибавить еще большое желание угодить Четопиндо…

Так или иначе, через определенное время на дне пробирки блестело несколько белых кристалликов — результат титанического труда Ильерасагуа. Он с гордостью посмотрел пробирку на свет и, сунув ее в карман, отправился домой.

Миллер, который весь день провел взаперти, уже начал было беспокоиться.

Сияющий Ильерасагуа вошел в дом, с треском захлопнул за собой дверь и с порога провозгласил:

— Все в порядке, Карло!

— Со взрывчаткой?

— Со взрывчаткой — само собой, — улыбнулся Ильерасагуа. — Я имею в виду последнее задание шефа.

— Неужели ты получил вещество? — недоверчиво переспросил Миллер.

Ильерасагуа вместо ответа похлопал себя по карману.

Немец протянул руку:

— Давай.

Взъерошенный человечек вытащил из кармана пробирку, тщательно обернутую вощеной бумагой.

— Осторожно, Карло, — предупредил он. — Я и сам не знаю, какими свойствами оно обладает.

«Зато я догадываюсь», — подумал Миллер. Сердце его радостно колотилось: если все будет как задумано, то генерал Четопиндо у него в руках!

Теперь хорошо бы эти кристаллики на ком-нибудь испытать. «Стоп! А почему бы не использовать самого изобретателя в качестве подопытного кролика? Будем надеяться, это ему не очень повредит, ведь Ильерасагуа может еще понадобиться. С другой стороны, больше испытывать не на ком, да и времени в обрез. В конце концов, это справедливо: пусть-ка химик сам отвечает за то, что сотворил», — весело подумал Карло.