Мистика в жизни великих - Леонид Володарский

Христианский Рим ликовал и громил языческие храмы. Всюдупоносилось имя погибшего императора. Это не был столь любимый Юлианомфилософский диспут, это был разгул грубой толпы, обезумевшей куда больше, чемсам Отступник.

Видевшая все это Арсиноя вновь отошла от христианства. Онане стала отступницей. Она просто соединила в себе все то, что так тщетнопытался сделать пылкий император. Чистоту любви Христовой и глубину духа Его ссовершенством античных форм.

Литературный гений Дмитрия Мережковского делает из Арсиноискульптора, который работает над фигурой бога, имеющего черты и Галилеянина, иДиониса.

Но это – художественный образ. Аммиан Марцеллин, последнийязыческий историк Рима, ничего об этом не сообщает.

Никому не известно, какова дальнейшая жизнь и судьба живоймечты Юлиана. Нет, естественно, и ее изображений. Она же – подруга Отступника! Развечто была светлокудрой. Может, даже была не римлянкой, не эллинкой, а германкой?Именно германкой сделал ее в своем романе Мережковский.

Кто знает, на какой путь стал бы трагический император, еслибы не та роковая встреча с «мимолетным виденьем»? Быть может, стал быэкуменистом древности, объединителем всех христианских движений? Но онпредпочел разрушать их, а в результате разрушил себя. И подтолкнула его к этомуженщина. Неважно, что потом она изменила свои взгляды. Дело было сделано.

И не тогда ли появилась христианская поговорка «Женщина –это сосуд дьявола»? Впрочем, цезарь никогда не был с ней вместе на ложе. Егораздавили тиски платонической страсти, если таковая вообще может быть.