Пепел и страховой бес - Игорь Чубаха

– Ни фига себе… Не соответствуешь ты званию офицера.

– А я тебе не как офицер здесь свиданку назначила, а как женщина, – пресекла разговоры товарищ капитан Павлова.

– …В России пока не существует аналогов единой централизованной системы безопасности, поэтому в перспективе наш вариант должен стать пилотным для многих регионов. В чем суть программы? Главное перейти от колличественной концепции силовых структур к качественному…

В большом мире делать было явно нечего, а под постаментом оказалось не пыльно и тепло. Правда, тонко подшманивало нафталином. Настя принюхалась.

– А ты, как настоящая женщина, что хотела? Чтобы здесь пахло «Шанелью»? – съязвил Пепел.

– Ну-ну. А чем же обороняют вещи от моли настоящие мужчины? Пересыпают их махоркой? – не промедлила с ответом Анастасия.

– Если тебе не нравится, как здесь пахнет, можешь откинуть полог, – провокационно предложил Пепел.

– Да чего ты прицепился! Все мне нравится, – типа обиделась Настя и подползла поближе. – Широта и долгота нашего местоположения совпадет в этой точке.

– …На сегодняшний день мы не в состоянии выставить необходимое количество сил для полного контроля над порядком. Проблемы есть и в патрульно-постовой службе, и в уголовном розыске, и на участках…

Жизнь победила запах нафталина известным образом:

– Чур, я сверху… Ох, ах!.. Подожди, здесь не расстегивается…

– …Уровень безопасности крупного мегаполиса не зависит ни от экономического состояния его жителей, ни от политической ориентации администрации. Более того, поймите простую вещь: за уровень преступности не могут нести ответственность даже правоохранительные органы. Единственное, за что должны отвечать силовики – это за качество своей работы…

– …Ох, ах!.. Небо в алмазах!.. Хочется запеть патетический гимн проституток «Нас извлекут из-под подонков», но ты, мой сладкий, никак на подонка не тянешь… Ох, ах!..

– …Преступность очень инертна. Если вдруг процент петербуржцев, имеющих доходы ниже прожиточного минимума, сократится с тридцати процентов до трех, думаю, это мало повлияет на криминальную статистику…

– …А теперь, задержанный, слушай мою команду: руки за голову, лицом к спине!.. Ох, стопудово!.. Ах, в одни ворота!.. А сколько у нас рук? Восемь! А кто мы? Осьминоги!..

Со сцены следующий сдержанный голос торжественно докладывал о достигнутых за отчетный период победах:

– …Благодаря реализации целого комплекса мер по борьбе с незаконным обращением в аптечной сети Санкт-Петербурга фальсифицированных и некачественных лекарств, в нынешнем году было выявлено и изъято сорок четыре серии, то есть двадцать три наименования фальсифицированных препаратов и сто семьдесят одна серия, то есть из сто тридцати пяти наименований, забракованных лекарств. При этом значительная доля их изъята из обращения в оптовом звене еще до поступления в розничную сеть и лечебно-профилактические учреждения…

Вернувшиеся на время в пубертатный возраст Пепел и Анастасия выползли из импровизированного бункера лишь тогда, когда послышался официальный салют стаканов. Замечательно, что при этом большая часть публики уже находилась в веселом состоянии ума и тела, а тонкий запах спиртуоза и слегка топорщащиеся пиджаки мужчин давали понять, что веселится народ не на пустом месте – «как много выпивается, пока не начинается».

– Как я выгляжу?

– Юбку одерни сзади.

– А ты со щеки помаду утри.

Народ заканчивал рассредоточиваться за столиками. Кое-где в рядах зияли бреши – служба дни и ночи. Двое мужиков, явно начавших отмечать задолго до отмашки, уже целились ухватить друг друга за грудки.

– Ну и чем тебе так коммунисты не угодили? – наседал обритый мужик, облаченный в черный костюм с продольной тоненькой полоской.

Второй, в больших очках, а ля интеллигент, пробормотал что-то в ответ и чуть не угодил локтем в крабовый салат.

– Нет, брат, врешь, был бы Сталин, думаешь, мы видели бы все это ерьмо-шоу вокруг? Э-э-х…, – горестно вздохнул он.

Приятель буркнул нечто нечленораздельное и чуть не опрокинул чужую рюмку.

– Да? – вскинулся бритый, – а что с врагами народа делать, по твоему? Сгущенкой с ложечки кормить?

Пройдя мимо сей колоритной пары, Сергей с Настей заняли свободные стулья.

– Глянь, сколько пойла, – присвистнула Настя, жадно наливавшая в стопку водку.

– На наш век хватит, – философично заметил Пепел.

– Ну, раз так, за продолжение банкета! – объявила Анастасия, и синхронно с бритым коммунистом хлопнула стопку, Пепел воздержался. Тут же ее взгляд остановился на чем-то интересном. Настя забеспокоилась, потянула Пепла за рукав и возбужденно зашептала. – Серега, он здесь…

– Кто? – уточнил Пепел.

– Да Кутузов твой!

– А что ж мы его раньше не видели? – резонно спросил Сергей.

– Может, мы его протрахали? В прямом смысле.

На сцене обустраивались музыканты. Гитарист морщился, будто к нему кто-то подкрался сзади и теперь выдергивал по одной из спины занозы. Барабанщик, низко пригнув голову, то и дело зыркал в дальний угол, словно там повесил мешок с апельсинами и боялся, что сопрут. Но не интересовали Сергея ужимки служителей музыки. Даниил Кутузов вальяжно расположился на небольшом расстоянии от Пепла и Насти, непринужденно поглядывал по сторонам и чувствовал себя хозяином положения. Казалось, что он вовсе не в курсе присутствия ни Пепла, ни Анастасию, ни их ратного подвига.

– Знатный мужик, да? – похвасталась Настя, как будто Кутузов был лично ее кавалером.

Интерполовец являл собой типичный образец старого воина, если таким вообще свойственно стареть. На кого-то он был до боли похож. Пепел понял, на Зинэтулу Билялетдинова ^[19]. Высокий, поджарый, осанистый, безукоризненно седой, с орлиным, ясно, носом, и соколиным взглядом темно-болотных глаз. Вообще, сегодня какой-то птичий праздник, только этот птах поблагородней будет. Мысленным фотоаппаратом Пепел зафиксировал фас энд профиль и вспомнил рассуждения Анастасии, что желай Интерпол арестовать его – он бы не разгуливал сейчас в смокинге по ментовским банкетам.

– Сиди здесь, – приказал Ожогов Насте, и уверенно направился в сторону полковника, уловив, как ему вслед донеслось покорное:

– Хорошо, подчиняюсь. Я пока найду, чем заняться…

Сергей двинул мимо пасуемых над жульенами и бужениной фраз: «…Железную дверь сваркой прихватили, чтобы свидетели не разбежались…»; «…В кабинете сейф от прежних времен, десять лет открыть не могу, а от туда воняет мертвечиной…»; «…Когда ты первый раз пересек границу? – Это было в год бешенной популярности ликера „Амарето“. Самые страстные влюбленные при поцелуях склеивались зубами…»… Серегу вдруг поймал за рукав какой-то служивый: