Пепел и страховой бес - Игорь Чубаха

Бессовестно транжиря казенное время, Игнатик оклемывался в открытом полиэтиленовом кафе, которое чудом уцелело среди осенней температуры. Кружка самого крепкого пива волшебного действа не произвела, младший лейтенант поколебался между служебным долгом и человеческим, и быстро усугубил вину полтинником водки «Синопская». После чего крякнул уже гораздо бодрее, развернул бумажную простыню с планом маршрута и тупо отправился в следующий питомник.

Выяснилось, что местный пейзаж, как две капли воды, похож на предыдущий, только листья на небольшой полянке оказались подметены и собраны в аккуратную бурую кучу. Михаил направился к такому же деревянному бараку и решительно толкнул безнадежно ветхую дверь – контора стопудово была не из преуспевающих.

Два мужика вздрогнули, но, убедившись, что нагрянуло не начальство, успокоились в позах никуда не опаздывающих берендеев. Заросшие и клинически добродушные, они являли собой типичных лесных человечков, как таковых рисуют в детских сказках. Хозяева сидели за небольшим замызганым столиком и пили, судя по уликам, не первый день. Оба были откровенными забулдыгами, на таких лейтенант всегда смотрел свысока.

– Здравствуйте, граждане! – лейтенант постарался перекричать разноголосый лай из заслоняющих заднюю стенку клеток.

Мужики добродушно засмеялись, при этом один широко распахнул рот с гнилыми зубами и закачался на стуле Ванькой-встанькой.

– У вас тут собак дрессируют? – деловито осведомился Михаил, будто могло быть иначе.

– У нас, милый, у нас.

По раскладу мужикам было уже изрядно хорошо, а между собой они успели обсудить все, включая извечные русские вопросы. Свежая душа их интересовала, как сорок фольга от шоколадки.

– Вот псину свою ищу, куда пристроить. Хочу, чтобы добрая была, и служила мне исправно.

– Это правильно, – ласково ответил тот, с гнилым ртом, – да ты садись, сынок, в ногах правды нет.

Мужик ногой придвинул табуретку. Оказывается, первоначально они ерзали по лавке, чтобы заслонить впечатляющую батарею пустых бутылок. Теперь, исходя из представлений о возможностях человеческого организма, младший лейтенант Игнатик решил, что у лесных братьев запой длится не меньше месяца. Игнатик сел:

– Меня в других питомниках не устроило.

Мужики сделали соболезнующие лица, один, не глядя, взял с деревянной полки над головой третью стопку и налил лейтенанту.

– А что плохого?

– Слишком жестоко.

– Да, есть такие изверги, над животными издеваются.

Заточенная в ближайшей клетке-стойле шотландская овчарка подтверждающе тявкнула. Это вполне сошло за тост, и троица выпила. Михаил утер губы тыльной стороной ладони, покосился на банку, где в огуречном рассоле обреченно тонул хабарик, и сказал:

– Странно.

– Что странно?

Чтобы заглушить неприятное жжение во рту, Михаил подцепил на единственную вилку шпротину и зажевал:

– То, что народу везде мало работает.

– А больше и не надо, – отозвался гнилой, – вот мы тут с Васькой сидим вдвоем, и больше нам никого не надо. Мы и сами неплохо справляемся.

– Ну, значит, мне здесь делать нечего, – решил лейтенант и сделал торопливое движенье, поднимаясь с табуретки.

– Да постой ты! Только сели!

Лейтенант покорился, ему мучительно не хотелось идти куда-то еще. Он решил, что может себе позволить чуть протянуть время, в конце концов, не денется никуда этот проклятый Пепел.

Васька молча налил следующую дозу, это было очень приятно. Все трое выпили и закусили шпротами, на дне банки осталась одна ржавая рыбешка.

– Сейчас молодежи надо, чтоб все супер-пупер, по высшему разряду. Но ведь главное, чтобы профессионалы работали. Привели ко мне раз лабрадора, который при командах «купаться», «работать» и «служить на границе» прятался под стол. Ну, «купаться» – понятно, а откуда он две другие команды научился правильно понимать?

– Видите ли, я человек со странностями, – брякнул Игнатик, – я хочу, чтобы мою собачку тренировали люди… как бы это выразиться… с криминальным прошлым.

– О как! – обалдел гнилой.

Васька ничего не сказал, но посмотрел соболезнующее:

– Что я могу тебе посоветовать… Есть и такие конторы…

Лейтенант выудил из внутреннего кармана список питомников, развернул его, и завертел в руках, ища, где верх, а где низ: строчки немного расползались в глазах. Наконец, справившись с листом, он протянул бумагу гнилозубому.

– Так… Здесь, здесь и здесь.