Горькие плоды смерти - Элизабет Джордж

Пока что известно было лишь то, что Клэр умерла между полуночью и тремя часами утра. Но даже это было не более чем предположением со стороны судмедэксперта. Сказать нечто большее можно будет лишь позднее, в том числе и назвать точное время и причину смерти.

Еще сидя за столом с чаем, Рори спросила Каролину, почему полиции понадобилось ее допросить. На первый взгляд это был вполне невинный вопрос, но, когда она его задала, холодный ответ Голдейкер – «С чего ты взяла, что они хотели меня допросить? Неужели ты только что поглупела?» – вынудил редактора отодвинуть от стола стул, встать и отойти к низкой стене, отделявшей сад от берега реки.

Вдогонку ей полетел голос Каролины:

– Или ты совсем дура? Мне казалось, что ты уже поняла, что она легла спать в добром здравии, а ночью умерла, и копы хотят знать, что с нею случилось! Видела ли я что-нибудь, слышала ли я что-нибудь, почему я не зашла к ней, когда ей стало плохо…

Стэтем обернулась. Поскольку в саду были и другие люди, пришедшие туда выпить чаю, она вернулась к столу и, понизив голос, спросила:

– Когда ей стало плохо? Что они хотели этим сказать?

– То, что она была на полу, Рори. То, что дверь между двумя смежными комнатами была открыта, – стала объяснять Каролина. – По их мнению, все это выглядит чертовски подозрительно… Как будто у меня имелся подлый план ее убийства, правда, одному богу известно, с какой целью.

Чарли протянул к ней руку.

– Мам, ты сейчас не в себе, что неудивительно в таких обстоятельствах. Но, может, будет разумнее вернуться в отель, найти какую-нибудь комнату и там спокойно поговорить?

– Конечно, я не в себе! – неожиданно выкрикнула его мать. Люди за другими столиками с интересом обернулись на нее. Не удостоив их вниманием, Голдейкер заговорила дальше: – И ты сидишь здесь… нет, вы только посмотрите на него, как он сидит и таращится на меня, будто я с Марса! Про нее ведь не скажешь, что она не в себе, не так ли? Нет, нет, кто угодно, только не наша дорогая Шэрон!

Рори поняла, что Каролина имеет в виду Алистера и его любовницу, и посмотрела на Чарли. Тому явно было неловко.

Редактор снова села, а Арло внезапно заскулил. Собачьим нутром он понимал: происходит что-то не то, однако инстинкт пока еще не дал ему команды защищать хозяйку. Да, она была рассержена, но не испугана.

– Ты не слышала ее? – неожиданно спросила Стэтем у Каролины.

– Как ты смеешь говорить со мною таким тоном?! Тоже мне, коп! – окончательно вышла та из себя. – Я спала. Я ни черта не слышала! Что я должна была слышать? Случись у нее инфаркт, инсульт, да что угодно, она не стала бы издавать никаких звуков.

– Но если ей хватило сил добраться до двери между двумя вашими комнатами, то почему она не позвала тебя? Она открыла одну дверь, но почему не открыла другую?

– Потому что та была заперта, понятно?! – взвизгнула Каролина. – Потому что я заперла ее. Потому что мне хотелось хотя бы раз побыть одной. Я ведь не хотела приезжать сюда – или ты забыла? Я приехала ради нее. Но ты считаешь, будто это она оказала мне честь, взяв меня с собой. Поэтому я заперла дверь и пошла спать. Если б я зачем-то понадобилась ей ночью, она могла, черт возьми, позвонить мне по телефону!

К их столику подошел официант с кувшином воды в руках и что-то сказал на ухо Алистеру. Не иначе, что они могут пройти в отель, где им предоставят отдельную комнату.

Маккеррон встал. Чарли последовал его примеру. Было видно, что тот чертовски рад, что хотя бы кто-то из гостиничного персонала догадался предложить им то, о чем он только что говорил матери, а именно уйти из сада.

– Мама, давайте продолжим наш разговор в другом месте… – сказал он, подходя к ней.

– Она знала, что ты заперла дверь? – спросила тем временем Рори.

– Конечно, знала. Мы с нею обменялись парой колкостей, – ответила Голдейкер. – К тому же я ужасно устала от нее за вечер. Поэтому, захлопнув эту чертову дверь, я сказала ей, что запираюсь на ключ. И вообще, что отныне я требую для себя отдельный номер, и никто не осудит меня за это. Хватит с меня этих идиотских смежных комнат.

– Клэр сказала мне о том, что вы с нею поцапались, – кивнула Стэтем. – Чего она не сообщила, так это тему вашего разговора.

– Прекрати! – крикнула Каролина.

– И все же я настаиваю, чтобы вы… – поспешил вмешаться официант.

– Послушать тебя, так можно подумать, что я… Что там у тебя в голове? Что я убила твою бесценную гусыню? Что я помешала ей и дальше нести для тебя золотые яйца? – кипятилась Каролина. – На фига мне нужно было это делать?! Или ты забыла, что, помимо всего прочего, в таком случае я тотчас же лишаюсь работы?

– А чего еще ты лишаешься? – поинтересовалась редактор.

Краем глаза она заметила, как из отеля в сад вышел щеголеватого вида мужчина, который направился прямиком к ним. По его дежурной улыбке Виктория догадалась, что это управляющий.

Ей страшно хотелось получить ответ на свой вопрос, а Каролина тем временем пришла в еще большее возбуждение. Рори не сомневалась, что сумеет выудить из нее то, что в ином случае эта женщина наверняка оставила бы при себе.

– Что еще, Каролина? – повторила она. И наплевать, слышит ли еще кто-нибудь ее вопрос!

– Что?! – огрызнулась Голдейкер.

– Ты сказала «помимо всего прочего». Что ты имела в виду?

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – вмешался в разговор подошедший управляющий. Смахнув с рукава несуществующую пылинку и сделав любезное лицо, он кивнул на соседний столик, занятый туристами с фотоаппаратами. Вот уж кто явно сгорал от нетерпения, желая лицезреть финал разыгравшейся перед ними драмы. Что же до официанта, то он воспользовался первой же возможностью удалиться, оставив начальника разруливать ситуацию.

– Всем, что в моих силах, – многозначительно добавил управляющий.

– Всё, с меня хватит! – заявила Каролина, не обращая на него внимания. Тем не менее она встала со стула. Рори последовала ее примеру.

Управляющий, по всей видимости, решил, что добился своего, широко улыбнулся и сказал:

– Да-да, если вы пройдете вот сюда…

– Я же сказала: с меня хватит! – выкрикнула Голдейкер. – Ты стоишь здесь, как хныкающий истукан… – Эти слова предназначались Алистеру. – …А она тем временем обвиняет меня бог знает в чем, потому что ее подруга умерла этой ночью! Можно подумать, Рори, мы не знаем, что тебе было от нее нужно! И каково это, знать, что тебе больше ничего не светит?

– Терпение, лапонька, – невнятно проговорил Маккеррон.

Супруга резко повернулась к нему:

– Это ты ее так называешь? Свою дешевую шлюху? Лапонька?!

– Ради бога, мама! – взмолился Чарли.

Взбешенная женщина шагнула к нему, но не для того, чтобы ударить, а лишь торопясь отдать себя в сыновние объятия.