Отставной козы барабанщица - Татьяна Луганцева

– Все на вас, все на вас… – попыталась по-хитрому подлизаться к нему Яна, но старик не дрогнул.

– А брат Эрика? – спросила Яна. – Могу я с ним познакомиться?

– Еще один прохиндей! – сморщился старик. – Он сам с вами познакомится, будьте уверены.

– Не пропускает ни одной юбки?

– Именно так. Совсем они разные с Эриком, я имею в виду по характеру.

Вышли из замка на улицу, то есть в парковую зону, и Яна отпустила старика, решив осмотреться самостоятельно. По парку прогуливалось большое количество народа, находящегося в приподнятом настроении в ожидании праздника. На Яну в ее коротком зеленом сарафане люди бросали кто удивленный, кто заинтересованный взгляд. Решив, что она своей одеждой напоминает садового работника в форме, Яна подобрала с земли какие-то большие крючкообразные ножницы и, срезав на виду у всех два цветка, двинулась по парку с самым сосредоточенным видом.

«Интересные люди! Друзья называются… – подумала она. – Приехали в гости, а вместо того, чтобы броситься друг другу в объятия, ждут официального начала приема. Прав Эрик, что держится особняком от всяких церемоний…»

Яна вышла на берег живописного озера, поверхность воды которого напоминала зеркало, и наткнулась на белоснежный крест, торчащий из земли. Он был настолько здесь не к месту, что девушка вздрогнула. А когда прочитала выбитые на нем имя «Мария» и годы жизни, оповещающие о том, что умершей на момент смерти было двадцать пять лет, и вовсе похолодела. Яна, конечно, сразу же поняла, к чьей могиле ее случайно привели ноги. Рядом не было никаких других могил, крестов и оград, только вот этот одинокий холмик, весь утопающий в мелких ярко-синих колокольчиках. Зрелище было очень трогательное и от того еще более ужасающе.

– Она очень любила гулять здесь, – раздался за спиной Яны мужской голос, говорящий на английском языке.

Девушка вздрогнула и обронила свои две алые розы прямо на могилу Марии. Из тени раскидистого тополя вышел высокий, моложаво выглядевший мужчина с коротко подстриженными, совсем светлыми волосами и с большими, грустными карими глазами. Только по мелкой сетке морщин на лице можно было понять, что мужчина уже в возрасте, просто его тело содержалось в идеальной форме.

– Здравствуйте, – выдохнула Яна, – вы напугали меня…

– Я давно уже здесь. Да и где я мог быть еще в такой день? Мария очень любила этот парк и это озеро, а еще боготворила наш замок. Она часами бродила по парку, купалась в озере и смотрела на замок. Когда ее звали к обеду или ужину, гувернантка махала ей из окна условной башенки длинным шелковым ярко-красным полотном. Когда Марии не стало, я имею в виду физически, ее душа точно осталась здесь, что я и воплотил в реальность. Моя доченька покоится с миром в своем любимом парке, откуда видны и озеро, и наш замок. Крест сделан из того же камня, что и наш замок…

Мужчина говорил, а Яна почувствовала себя очень неуютно. Конечно же, она поняла, что перед ней безутешный отец и, по словам дворецкого, «очень сложный человек» – Леон собственной персоной.

– Простите, я не хотела нарушить ваше уединение, – смутилась Яна.

– Наоборот, хорошо, что хоть кто-то вспомнил о моей дочери. Особенно в такой день – сегодня ровно три года, как Марии нет с нами. А они, ироды, устроили праздник… Сюда пришли только вы с двумя своими красными розами. Так трогательно! Вы знали ее?

Яне становилось все более неловко перед этим человеком. Ведь даже цветы она срезала для отвода глаз, и почему-то число их оказалось четное. И девушка вдруг, неожиданно для самой себя, заговорила:

– Я не могу вам лгать. Я не знала вашу дочь, не была с ней знакома и даже не знаю, как она выглядела. Я только слышала о ее печальном конце. А сюда пришла совершенно случайно – просто гуляла и залюбовалась пейзажем. Так что еще раз простите меня и примите соболезнования.

Мужчина бегло окинул ее взглядом.

– Вам нечего извиняться. Все равно вы пришли сюда не просто так, само Провидение послало вас, чтобы моя Мария не была так одинока в годовщину своего ухода.

«Хорошо, что хоть не просит составить ей компанию, стать подружкой», – почему-то подумала Яна.

– У вас акцент, – продолжил нынешний князь. – Кто вы?

– Я из России. Меня зовут Яна. А вы, предполагаю, Леон?

– Значит, вы вместе с теми вандалами, что оскверняют сегодня память моей дочери? – спросил мужчина все тем же ровным голосом, но у Яны побежали мурашки по спине.

– Я не знала… Они не говорят ничего плохого о вашей дочери, просто собираются праздновать день рождения Густава.

– Ни слова больше! Это все отговорки! У потомка садовника день рождения был неделю назад, но праздновать его он почему-то захотел именно сегодня! А потом это ничтожество будет говорить о моем сумасшествии и моей одержимости и о том, что он всегда вел себя безупречно. Он пригласил меня праздновать его день рождения в самый грустный день моей жизни! – возмущался князь.

– Я вам сочувствую, – повторила Яна, а сама незаметно оглянулась вокруг, уже не замечая всей праздничности пейзажа.

– А уж не та ли вы иностранка, которую осмелился привезти ко мне в замок сам гнусный убийца? – спросил Леон, не меняя позы.

«Слухи, сплетни, интриги, расследования…» – подумала Яна, понимая, что тот факт, что она находится не на кладбище, а всего лишь перед одной могилой, не делает ее положение более безопасным.

– Понимаете, между мной и Эриком ничего нет, к тому же я не знала… – только и успела проговорить Яна, как мужчина метнулся на нее со скоростью подраненного зверя.

Он моментально сбил ее с ног, повалил на землю и принялся неистово душить с исказившимся от злобы лицом, выкрикивая:

– Ах ты, стерва! Так ты пришла сюда не почтить память моей дочери, а посмеяться над ней?! Как ты вообще посмела сюда приблизиться, если встречаешься с человеком, из-за которого моя дочь умерла?

Он брызгал слюной и как бы не душил, а пытался уничтожить Яну, и девушка по достоинству смогла оценить его хорошую физическую форму. А еще она только теперь поняла, что имелось в виду, когда говорили, что он не очень хороший человек.

Яна начала отчаянно сопротивляться, стараясь ударить противника кулаками, локтями, коленками и другими выступающими частями тела.

– Отпустите меня! Вы сумасшедший! Вы убьете меня!

– Я именно этого и добиваюсь! – откликнулся Леон.

Яна уже хрипела и впивалась своими ногтями в землю, с ужасом понимая, что ее просто-таки вдавливают в рыхлый холмик могилы Марии, приминая желто-голубые цветы.

– Отпусти, гад! Я тут ни при чем! – из последних сил выкрикнула Яна, но ненормальный князь и не собирался ее отпускать.

Они покатились по земле, приминая траву, собирая на свою одежду все колючки, стукаясь о стволы деревьев. Вдруг Яна, уже почти потерявшая сознание от кислородного голодания, пришла в себя от отрезвляющего действия ледяной воды – вместе с Леоном они скатились в озеро. Девушка и не подозревала, что вода в горном водоеме настолько холодная. У нее мгновенно свело ноги и руки, а вот сознание, наоборот, прояснилось.