Смерть на фуникулере - Тони Бранто

– Что-нибудь раскопали в моей писанине? – спросила она.

– Несколько моментов показались мне интересными.

– Всего несколько?

– Остальное мне было известно.

– И что вас заинтересовало больше всего?

– То, как достоверно вам удалось записать эту историю.

Вероника Бёрч вылезла из воды, взяла полотенце, обернула им волосы.

– А ответы на свои вопросы вы получили?

Адам покачал головой.

Мисс Бёрч сделала вид, что это её нисколько не огорчило. Она бросила полотенце на пол и устроилась на шезлонге. Затем взяла со столика большой конверт.

– Возможно, здесь найдётся кое-что для вашего внимания.

Карлсен вылез из воды и вытер руки.

– Что это?

– Я делала снимки, как только приехала в Югославию. Можно сказать, это иллюстрации к моей книге.

Вероника достала фотокарточки.

– Вчера я их разглядывала и обнаружила одну деталь, которую раньше не видела. Взгляните на этот снимок.

Карлсен надел очки для зрения и присел рядом.

На фотографии была пустая улочка, покрытая снегом. По бокам – дома в три этажа. Снимок сделан ближе к вечеру. Ничего примечательного. Карлсен догадался, что объектив Вероники, должно быть, привлекла чугунная вывеска вся в ажурных завитках, торчавшая на переднем плане над лавкой сапожника. Но что за деталь он искал?

Карлсен принялся внимательно изучать надписи. Все они были на словенском языке, ничего странного в них молодой человек не находил.

И вдруг его внимание привлекло лицо мужчины за стеклом, тот стоял и общался с сапожником у витрины. Лицо было совсем небольшим в масштабах фотографии – его можно было заметить, только если внимательно разглядывать снимок – но весьма примечательным: мордоворот да и только. Такое могло принадлежать бандиту, грабителю или любой другой разбойного вида личности.

Слегка хмурясь, Карлсен указал на недобрый лик в окне и вопросительно взглянул на Веронику.

– В точку, – кивнула мисс Бёрч. – Я уж думала, вы не заметите. Я сделала это фото в свой первый день в Любляне. Мне понравилась улочка и эта вывеска, но я не видела, что в объектив попадают люди. Потом я прошла полквартала, зашла в кондитерскую, а когда вышла, то увидела этого мужчину через дорогу. Он явно ждал меня. Вид его, как вы сами убедились, был устрашающим. Я ускорила шаг, он кинулся за мной. К счастью, я очень быстро поймала такси, так что осталась цела и невредима. Следующим утром я вновь убегала от него.

– С этого, кажется, начинается ваша книга.

– Да. Поначалу я решила, что меня хотят украсть в какое-нибудь подпольное рабство или ещё что, я слышала, в восточной Европе такое случается. Но потом поняла, что у меня всего-навсего хотят отнять камеру. У меня новая японская модель, весьма дорогая игрушка. Разумеется, отдавать я её не собиралась.

– По крайней мере, без боя.

Девушка улыбнулась и сказала:

– Остальное вы знаете. Я столкнулась с Коннором в аптеке, затем с Эмили в антикварной лавке…

– Всё верно, – кивнул Адам, – только вы никак не объяснили в своей книге, что же всё-таки делал Коннор в аптеке.

– У него болел зуб.

– По его словам – да, но что об этом думаете вы?

– А что – я? Я лишь наблюдатель, который записывает.

– И все свои мысли держит в секрете, – Карлсен досадливо покачал головой.

– Мои мысли только помешают. Если я с ними влезу в повествование, то в книге будет много лишнего жира.

– Это правда. Вы любите чистое мясо с кровью.

Мисс Бёрч улыбнулась.

– Так или иначе, вот вам подсказка.

Она показала ещё один снимок, на нём была удачно поймана в кадр стайка голубей, взмывшая над мощёной набережной с противоположной стороны реки.

– Обратите внимание на задний план.

Сбоку стояли и о чём-то беседовали два человека. На фотографии они были мелкими, как муравьи, и даже немного размытыми, но их личности угадывались с ходу.

Карлсен прокомментировал:

– Вот так неожиданность!

Это были Коннор Робинсон и тот самый тип, преследовавший Веронику.

– И о чём они могли разговаривать?

– Я сама ничего не понимаю, – сказала мисс Бёрч. – Непохоже, чтобы они конфликтовали.

– Непохоже.

– Скорее, кажется, что Коннор спрашивает у него дорогу.

Нахмурившись, Адам Карлсен произнёс:

– Или они о чём-то договариваются.

– Наркотики? – предположила Вероника.

– По-вашему, Коннор может принимать наркотики?

– Либо он в самом деле чист душой, как говорит о нём его семейство, либо там всё гораздо сложнее. Признаться, я в полном недоумении.

Молодая женщина покачала головой:

– Спустя примерно четверть часа, как я сделала этот снимок, тот бугай объявился на мосту и погнал меня в аптеку, где я встретила Коннора.

– Вот, значит, как?

– Разумеется, я понимаю, что история с больным зубом – вымысел. Что он пытался купить на самом деле? Что-то наркотическое? А вдруг веронал?

– Это лишено смысла, – вставил Карлсен. – Веронал был украден ещё на корабле. Так зачем же его покупать после кражи?

– Затем, что не Коннор его украл.

– Интересная версия. Значит, намерение убить Тамару Робинсон было не у одного, а у двух человек?

– Если помните, Леонард мне открыто заявил, что хотел бы убить свою мать.

– Да, но заявить – ещё не значит исполнить. И, кроме того, Леонард не мог убить. Это не вяжется и с психологией его брата.

– Вы в этом уверены?

Карлсен задумался. Был ли он уверен в чём-то теперь, после этого снимка, сделанного у реки?

– Вы обещали делиться ходом своих мыслей, – напомнила ему Вероника. – Книга ещё не окончена.

Карлсен (с ужасной неохотой) поведал о том, что произошло на допросе Коннора и какие выводы он сделал, после чего добавил:

– Но это не единственное, что не даёт мне покоя. Есть несколько вещей, которым я не могу подобрать объяснения. А когда я не могу объяснить что-то, связанное с делом, то начинаю сомневаться во всём остальном.

– Так, вы опять говорите загадками. Меня это не устраивает.

– Мисс Бёрч, для начала я хотел бы отделить зёрна от плевел здесь, – юноша коснулся пальцем виска. – Только тогда Рупрехт сможет внятно объяснить вам ход своих мыслей. Я обещал, что сделаю это, и я это сделаю. Но пока…

– Тогда не тратьте зря времени, хватайтесь за свои сорняки, – Вероника поднялась.