Минута после полуночи - Лиза Марич

Алимов вздохнул, сдаваясь.

— Может, я… того? — он сделал красноречивый жест пальцем у виска. — Может, мне убийства уже мерещатся? Профессиональная одержимость или что-то в этом роде? Такое бывает?

— Спрашиваешь! — фыркнул Борис, откидываясь на спинку стула. — Да ты мне покажи любого покойника, я тебе враз историю сочиню с десятью подозреваемыми и убедительным мотивом! Мне давно любая смерть кажется криминальной!

— Даже эта?

Алимов кивнул на картонную папку. Борис пожал плечами.

— Подумаешь! При желании сшить дело — пара пустяков. Главный подозреваемый — муж.

— Анатолий Васильевич? — изумился Алимов. — Почему?

— Потому что наследник.

— Только не говори мне, что вы обнаружили у Миры золотые россыпи! — усомнился советник.

Борис с удовольствием крякнул.

— Старик, ты зришь прямо в корень! Именно россыпи, и именно золотые. Я бы даже сказал, с алмазами! — Он открыл папку, перебрал странички и положил перед Алимовым две фотографии. — Нашли в квартире покойной, в тайнике за плинтусом. Взгляни и зарыдай.

Сначала Алимов не понял, что две сияющие горки на снимке — это сваленные в кучки ювелирные украшения. Зато на второй фотографии они были разложены в ряд: колье, браслеты, кольца, подвески, броши…

— Ничего себе! И все это вы нашли у Миры? — переспросил советник, не веря своим глазам.

— Говорю же: у нее.

— А почему одна кучка большая, а другая маленькая?

— Потому что так они были упакованы. Аккуратненько, вместе с чеками. Горка, что поменьше, собиралась в течение пятнадцати лет. Суммы скромные, от двух до пяти тысяч долларов, и магазины разные, в основном за пределами отечества. Остальные украшения куплены в одном магазине в течение года. Суммы от десяти до пятнадцати тысяч долларов. А вот самое интересное. — Перед Алимовым легла еще одна фотография, запечатлевшая сверкающее чудо. — Алмазное колье, куплено за день до смерти. Стоимость — сто тысяч долларов. Общая стоимость цацек зашкаливает за двести пятьдесят тысяч. И все это получает безутешный муженек. Плюс квартирка. Чем не мотив?

— А что говорит Анатолий Васильевич?

Борис усмехнулся.

— Вот это самое интересное. Как увидел побрякушки — так челюсть и отвалилась. Если сыграл, то первоклассно. Мне показалось, что он о коллекции женушки вправду не знал. Сразу замкнулся, начал что-то прокручивать в голове, на вопросы отвечал невпопад. А на следующий день прискакал ко мне с утра пораньше и начисто отказался от всех подозрений и предыдущих показаний. Даже потребовал занести в протокол.

Борис отобрал у Алимова снимки и аккуратно вернул их на место.

— Есть вопросы?

— Есть просьба. Боря, запроси сведения по движениям банковского счета.

— Калитиной, что ли? — договорил Бергман. — Уже запросили. Сумма на счету кругленькая. Все законно: гонорары, налоги. Никаких денег перед покупкой драгоценностей она со счета не снимала.

— Тебя это на мысли не наводит?

— Не-а, — твердо ответил Борис. — И если ты попытаешься раскачать лодку, я по твоему агентству проеду бульдозером. Ты мне друг, но спокойствие дороже. Понял?

— Понял. Тогда окажи мне услугу.

— Какую? — с подозрением спросил Борис.

— Сделай копии чеков из ювелирных магазинов.

Борис посверлил советника подозрительным взглядом.

— Ладно, — решился он. — Уважаю твой профессиональный зуд. Но если ты только попробуешь…

— Ты проедешь по моему агентству на бульдозере, — договорил Алимов. — Делай.

Борис погрозил ему кулаком, запер дверь и отправился к новенькому ксероксу в углу кабинета.