Когда враг с тобой - Алексей Наст

Антон покачал головой. На кону стоял вопрос жизни и смерти, а они всё ещё находились в плену личных обид и амбиций.

Он снова посмотрел на обезоруженных конвоиров и спросил:

— Спикин зе инглиш?

Парни обескураженно завертели головой. Антон грустно усмехнулся. Стоило уговаривать Ларису, если её знание никому не нужно.

Он улыбнулся сомалийцам и спросил:

— Могадишо?

Услышав название города, который белые считали столицей бескрайних территорий, живущих совершенно обособленно, по собственным законам и правилам, парни просияли и снова закивали, повторяя единственное знакомое им английское слово:

— Ес! Ес!

Антон каждого из них потряс за плечи, чтобы подчеркнуть всю важность задания. Он всех перетряс, покрутил неопределённо головой и произнёс два слова:

— Могадишо! Бабек!

Парни удивились, но радостно закивали и, махая руками, позвали за собой.

Антон улыбнулся и пошёл вслед за сомалийцами. Вдалеке по-прежнему гремели очереди из автоматов и разрывы гранат. Там было жарко.

Антон внимательно посмотрел на шагавшего рядом Гамида.

— Собаки сошли с ума, — произнёс тот и спросил: — Как думаешь, почему?

Антон пожал плечами. Ему до сих пор инцидент с тварями казался каким-то нереальным, фантастическим событием.

Шли без отдыха. Чтобы не наткнуться на очередную сомалийскую банду, решили двигаться не по дороге, а через саванну. Во время ночёвок Антон и Гамид несли караул по очереди. Автоматы теперь не доверяли никому, даже Суеву. Он в последнее время быт на взводе и на всех смотрел с нескрываемой ненавистью. Кроме Антона и Гамида, остальные тоже выказывали ему открытую неприязнь и иначе как педерастом его не называли. Даже воду ему пить давали не из общих фляг и бутылок, а наливали в специальную посуду, которая была у него.

Благодаря сомалийским проводникам проблем с водой не было — они знали, где находились укрытые от чужих глаз колодцы. Хотя вода быта грязная и тёплая, выбирать не приходилось. Антон да и все остальные смирились с трудностями, всем хотелось выжить, поэтому никто не роптал, шли молча, проходя в сутки большие расстояния. По тому, что стали чаще попадаться люди, от которых приходилось таиться и обходить стороной, стало понятно, что цель путешествия уже недалеко.

На очередном ночлеге сомалийцы сбежали, и Антон понял, что Бабек был поблизости.

— Советую держать ухо востро — наши юные друзья сбежали и вполне могут навести на нас людей Бабека, — «обрадовал» он всех на рассвете.

— Как будем идти теперь? — спросил Гамид.

— Возьмём новых проводников. — Антон посмотрел на опухшую от плохой воды Ларису. — Надеюсь, теперь вы не будете капризничать, мадам? И станете нашим переводчиком. Думаю, что в окрестностях Могадишо мы найдём местных жителей, владеющих английским языком. У них и узнаем, есть ли в городе какие-нибудь европейские миссии, может есть, ооновцы.

— Это хороший план, — одобрил Кондрат.

— Вы с Борисом решите заранее, кто будет стрелять из гранатомёта. Если что случится, спорить будет некогда, — посоветовал ему Антон.

— Разберёмся.

Двинулись сквозь заросли акаций и высокую сухую траву, напоминавшую своими длинными острыми листьями осоку. Если с водой пока проблем не было, то животы у всех основательно подвело. Последний раз принимали пищу сутки назад — подстрелили и поджарили на костре какую-то крупную, размером с кролика, землеройку. Но теперь, в окрестностях крупного города, диких зверюшек не попадалось — голодающие сомалийцы, видимо, повыбили всех основательно. Нужно было выйти к пригородным окраинам как можно быстрее, но Антон понимал, что поймать какого-нибудь прохожего, из местных, безопаснее было с наступлением темноты.

— Что бы тебя больше всего сейчас удивило? — спросил шагавший рядом с ним Гамид.

Этот вопрос озадачил Антона, но он ответил откровенно:

— Сегодня во сне я видел своего давнего друга, Никиту Катаева. К чему бы? Я с ним так и не повидался в отпуске… Не успел. Он сейчас в Москве. Я думал, отдохну в Питере, а потом к нему… А вы меня…

— Он тоже эфэсбэшник? Тоже против нас в горах воевал?

Он из ФСБ. Но против вас не воевал. Он проводит всевозможные спецоперации.

— А-а. И что? Тебя удивило, что увидел его во сне?

— Удивило. Но удивило бы ещё больше, если бы я увидел его наяву, здесь, в Африке.

— Да, у тебя бы тогда сразу кончились проблемы. А у меня начались.

— Не бойся, я бы тебя не сдал.

— Ого! Я же тебя по голове стукнул и сюда приволок, а ты меня, выходит, простил?

— Вроде того. — Антон говорил искренне.

Сейчас всё давнее казалось ему уже не имеющим значения. Он просто вернётся на родину и продолжит своё нелёгкое дело. А Гамид — бог ему судья.

— Что ж. — Гамид, размышляя над словами Антона, кивал. — Я рад, что в твоём сердце уже нет ненависти ко мне.

— А у тебя ко мне?

— Нет. Давно.

— Вернёшься в Россию?

— Не думаю.

— Почему?

— Устал от всего. Хочу жить обычной жизнью. А в России меня ждёт тюрьма. Не ты, так другие меня сдадут. Много я там накуролесил.

— Останешься здесь?

Гамид рассмеялся:

— Только не здесь! Доберусь до цивилизации, а там осмотрюсь… Стоп! Слышал? — Гамид резко остановился и поднял вверх палец, прислушиваясь.

Все встали как вкопанные — обнаружить себя сейчас было равносильно смерти.

Стали явственно слышны голоса людей, мерно работали двигатели остановившихся автомобилей.

Антон приказал всем упасть на землю и затаиться. Нужно было разведать обстановку.

— Мы с Гамидом проведём разведку, — тихо произнёс он. — Кондрат, отдай свою бандуру Борису — он идёт с нами.

— Воевать собрались? Я тоже пойду.

— Ладно, идём вчетвером. Савва, присмотри за остальными. Всё, вперед. Передвигаемся осторожно и бесшумно!

Антон предполагал, что на просёлочной дороге остановилась какая-то колонна, и, если там не будет вооружённых людей или их будет не очень много, имело смысл атаковать их, пленить и получить уже сейчас проводников и автотранспорт. Если бы всё так сложилось, к ночи они бы были в безопасности, хотя бы относительной. Но это всё предположения. Нужно было подобраться как можно незаметнее и внимательно изучить обстановку.

Местность способствовала успеху разведки — дорогу скрывали плотные заросли акаций.

Оглядев своих «бойцов», Антон скомандовал:

— Бегом!