Когда враг с тобой - Алексей Наст

— Заботятся о нас. Берегут свои инвестиции, — продолжал куражиться Борис. Сделав пару глотков, передал бутылку Антону. — Много не пей, а то жажда замучает. Я, пока нас от моря гнали, на себе это испытал. Советую до ночлега пить очень немного, маленькими порциями.

— Угу. — Антон сделал несколько глотков, хотя жар уже наседал и хотелось выпить как можно больше. Передав бутылку Лолите, утёр губы, спросил Бориса: — Далеко до Могадишо?

— О-го-го. Я почём знаю? Может, нас вообще гонят в другую сторону.

— Нет, судя по солнцу, гонят на восток.

И тут по округе разнёсся невероятный ужасающий рык.

— Мать моя! — Борис, а за ним и все остальные, в том числе сомалийцы, испуганно присели.

Рык раздался издалека, в нескольких километрах, но произвёл на всех ошеломляющее впечатление.

— Это львы? — пролепетала Лариса.

— Не похоже. — Борис кивком указал на перепуганных сомалийцев. Сразу бросилось в глаза, что, даже вооружённые, они не чувствовали себя защищенными и рык этот был им знаком.

Сомалийцы нервно закричали что-то друг другу, взмахивая руками.

Новый раскат рыка вмиг оборвал крики.

Вдали загремели выстрелы и тут же перешли в автоматные очереди, затем раздался один взрыв гранаты, другой.

Тревога и растерянность обуяли всех.

Сомалийцы, сбившись в кучу, шепча и затравленно оглядываясь на звуки очередей, перемежающиеся с рычанием и завыванием каких-то адских созданий, разделились, и оставшиеся трое конвоиров (два автоматчика и один с гранатомётом) истерично крича погнали пленников вперёд. Семеро сомалийцев побежали обратно к посёлку — там происходили ужасные события.

Пленным пришлось перейти на бег — конвоиры торопили.

Антон прокричал Борису:

— Это те твари, что порвали всех! Дикие собаки! Их сотни!

— Нет! — Лола, скорчившись от переполнявшего её ужаса, мотала головой. — Нет! Нет!

— Борис, отбежим чуть подальше и берём оружие! — сказал Антон.

— Понял. — Тот обернулся к остальным: — Все слышали?

— Он здесь не командует! — неожиданно рявкнул Кондрат. Его осунувшееся и озверелое лицо выражало тупую решимость не упускать контроль из своих рук.

Борис, указывая рукой на гранатомёт бежавшего рядом конвоира, прокричал:

— Кондрат, вот этой хренью я тебе проломлю башку, если не закроешь сейчас свою пасть! Он военный, а ты…

— Всё! — закричал Антон, кидаясь на сутулого, худого парня с автоматом. — В атаку!

Атаки не случилось, просто все пленники враз остановились, надавали невысоким, сухощавым сомалийцам оплеух и забрали оружие. Те сразу смирились с поражением, испуганно присели на корточки и обхватили голову руками. Борис захватил трубу РПГ, его оппонент Кондрат — длинную гранату к нему. Автоматы оказались у Антона и Гамида — это решило вопрос, кто в группе будет руководить.

Сомалийцы ожидали немедленной расправы и, затравленно взирая снизу вверх, на своём наречии молили о пощаде.

Антон отстегнул магазин, проверил наличие патронов — полный рожок. Молча отобрал у конвоира подсумок с ещё двумя магазинами, бутылку с водой и часы.

— Что с ними делать? — спросил Гамид.

Антону показалось, что тот готов был расстрелять их, так кипела в нём злость из-за унижений, пережитых его возлюбленной.

— Гони в шею! — велел Антон.

Со стороны посёлка ещё трещали очереди автоматов и гремели разрывы ручных гранат, но ужасающих рыков диких псов уже не было слышно.

— Пусть бегут к своим. Их там ждут.

— Бегом! — Гамид со злостью дал пинок одному из сидевших сомалийцев. — Пора покормить тварей! Бегом домой!

— Гамид! — взвилась Лолита. — Не бей их!

— А они тебя!

— Это же не те…

Гамид сразу остыл, обернулся к стоявшим и смотревшим выжидающе друг на друга Кондрату и Борису, сказал с ухмылкой:

— Эй, вы, гранатомётчики! Видите вот это? — Он потряс автоматом. — Вопрос о главном считаю решённым — главный здесь я, поэтому слушаемся все, и я в том числе, вот его — Антона. Кому не нравится — пулю в живот; воды у нас мало, а идти далеко!

Поправив ремень автомата на плече и видя, что его слова дошли до остальных, он снова переключился на сомалийцев, но, как он их ни гнал, они ложились на землю, закрывали голову руками и не трогались с места. Но как только обретшие свободу пленники начинали двигаться, они поднимались и плелись следом, что-то говоря на своём непонятном языке и жестами умоляя взять их с собой.

Вся эта возня мешала движению. Требовалось как можно быстрее уйти подальше от посёлка, где продолжался стрекот автоматов и изредка грохотали взрывы гранат.

— Гамид! — Антон решительно остановился и, обернувшись, посмотрел на замыкавшего шествие Гамида.

— Сам сказал не стрелять, — произнёс тот в оправдание.

Сомалийцы тут же подбежали к нему и сели на корточки, закрыв голову руками.

— Хорошо. Веди их сюда.

Антон внимательно всмотрелся в лицо каждого из парней. Да они совсем дети, подумал он. Какие двадцать лет, хорошо, если пятнадцать, — просто высокие для своего возраста, но совсем низкие для европейцев и очень худые. Понятно, почему они так напуганы — огромные дядьки забрали автоматы, а в родном посёлке идёт резня и мерзкие твари рвут соплеменников. Выход нашёлся сам собой.

— Бабек! — произнёс Антон.

— Ее! — по-английски отозвались все трое.

Антон обрадовался своей догадке — найти язык с местным населением сейчас самое главное.

Он обратился к сомалийцам:

— Кто знает английский?

— Все знают, в определённых пределах, — ответил за всех Кондрат, помахивая гранатой, словно древнерусский богатырь булавой. — Просто у одних одни пределы, у других — другие.

— Точно! — Лариса, освободившись от объятий Карена, который всё последнее время преувеличенно о ней заботился и оберегал (видимо, для того, чтобы это видела нашедшая утешение у другого жена), указывая на сомалийских парней, высказала общую мысль: — Мы все знаем английский, кто-то хуже, кто-то лучше…

— Лариса! — Борис подошёл к Ларисе и сжал её плечо, не обращая внимания на попытку Карена вступиться за неё. — Не кривляйся! Ты прекрасно говоришь на английском… Друзья, наша Лариса долго жила в США! Иди и объясни чуркам, что скажет Антон.

— Я хотела, чтобы все…

Борис молча ухватил её за руку и повёл за собой.

— Иди и переведи им что надо!

— Отстань от меня!

Лариса вырвалась и, поразив всех своей выходкой (почему не переговорить с сомалийцами ради общего обретения свободы?), побежала с дороги к торчащим в сухой острой серой траве колючим акациям. За ней побежал Карен, а следом и четверо молодых армян.