Злые боги Нью-Йорка - Линдси Фэй

В одной руке гигант сжимал факел, пылающий посреди яркого летнего дня. Рядом покачивались двое его дружков, тоже пьяные в доску. Они потели и пытались стоять ровно. Пока что не угроза. А сразу за ними, привязанный к одинокой опорной балке на углу недостроенного здания, стоял мой цветной друг Джулиус Карпентер, работавший в «Устричном погребке Ника», когда тот еще существовал. У его ног лежала куча сосновых веток. Я, задыхаясь, остановился перед мерзавцем, который организовал эти декорации. Джулиус не поздоровался со мной, но я не обиделся: они затолкали ему в рот грязную репу, да еще проткнули в ней дыру и протянули сквозь нее веревку, чтобы кляп не выпал. Джулиуса привязали крепко, он даже не мог пошевелиться. И вся бесполезная сейчас сила рук и энергия растянутых губ была собрана во взгляде, в паре грызущих мне грудь зрачков.

Я в любом случае вряд ли простил бы им факел и стойку. В конце концов, я не из великодушных людей, никогда им не был. Но Джулиус мог различить вкус двадцати сортов выставленных перед ним устриц, даже не видя их раковин, а в покрытой навозом репе сделали дырку для веревки. Обдуманно. Специально. Очень конкретное зло, и оно врезало по моему милосердию железной дубинкой.

– Какого дьявола ты тут затеваешь? – громыхнул я.

Громкость много значит. Если толпа потеряет нить разговора, я мог дорого за это заплатить. Но здесь была не та толпа. Просто сборище несчастных ирландцев и очерствевших местных, пришли полюбоваться на кровавую забаву. Те же люди, которые следят за одиноким терьером, сражающимся с ордами бешеных городских крыс. Поблизости, конечно, нет ни одного черного, я даже не стал смотреть. Они сейчас прячут детей в шкафах и зарывают в тайники деньги. Обычные предосторожности.

– Да спор один улаживаем, – усмехнулся мерзавец. – Вон с тем трусом.

Он махнул на коммерсанта в желтых штанах: бачки и серебристая бородка, стоит, беспомощно заламывая руки, на безопасном расстоянии. Ненавижу такую беспомощность. Может, еще один эффект от взросления рядом с моим братом, и получше прочих, но признаки слабости заставляют меня злиться. Как будто наш слишком прагматичный город хочет, чтобы я выгнал их в лес.

– Ты уже арестован за нарушение общественного порядка, нападение и избиение, – сообщил я своему настоящему противнику. – И уже заслужил срок в Гробницах. Но если ты прямо сейчас отвяжешь этого человека, я не стану обвинять тебя в нападении с целью убийства.

Я с первого дня запомнил список пунктов, которые действительно считались преступлениями, в отличие от общего набора теоретических противозаконных деяний, думая, что он может пригодиться. Он и пригодился, уже четыре раза.

– И кто будет меня арестовывать?

– Я, тупая ты корова, – ответил я и похлопал по левому лацкану сюртука, где блестела медная звезда.

– А, «медная звезда», – сплюнул он. – Много слышал о вас. Страшные, как свиная сиська. Не тебе, олуху, меня пугать.

– А я тебя не запугиваю, я беру тебя под стражу.

Бык не отозвался. То ли задумался, то ли просто пытался собрать мысли в кучку.

– А это правда «медная звезда»? – поинтересовался нервный зевака у меня за спиной. – Ей-богу, еще ни разу их не видел.

– Я представлял их как-то побольше, – заметил другой.

Отвечать на эти реплики было бессмысленно, и я пропустил их мимо ушей.

– Мне не говорили, что «медные звезды» так любят ниггеров, – злобно глянул на меня пьяный ирландец. – Ну, тогда чистить им рыло будет еще веселее.

Похоже, цивилизованная беседа зашла в тупик.

Но когда я шагнул вперед, чтобы отвязать Джулиуса, уже рассвирепев и практически готовый на все, перед моим носом оказался горящий факел.

Я пригнулся. Еще раз пригнулся. Отшатнулся назад, избежав взмаха, который поджег бы мне грудь.

Отовсюду слышались ахи и охи, негромко вскрикнула плачущая молли. «Да успокойся же, чертов сопляк, – думал я, а сердце норовило выскочить из груди. – Он узнает, что ты ненавидишь огонь, только если ты сам ему скажешь».

Я перестал увертываться, перестал отступать, сделал два шага вперед. И крикнул через плечо хнычущему местному джентльмену в желтых штанах:

– О чем вы спорили с этой дворнягой?

– Я…

На секунду он перестал заламывать руки и крепко стиснул их.

– Я уволил строительных рабочих. Я в своем праве! Я владелец здания. Ну, то есть оно будет зданием, когда его построят. Видите ли, я владею участком, и я больше не мог терпеть…

– Ты не мог терпеть, что наша работа на пенни дороже нанятой следом рабской команды! – взревел ирландец. – А моя жена на сносях!

– Говорю же, вам платили столько же, это вовсе не… Нельзя ожидать…

– Сейчас мы очень просто со всем разберемся, – громко объявил я. – Я так понимаю, вы трое и прочие ваши товарищи, которым хватило ума здесь не появляться, были уволены, и ваше место заняли черные рабочие. Я вам очень сочувствую. Но за каждую секунду, в которую ты не развязываешь этого человека, я буду добавлять новое обвинение и передам весь список судье.

– Да ты и близко ко мне не подберешься, хорек трепливый, и еще думаешь…

– Нападение с целью убийства, – перебил я.

В толпе росло замешательство.

– Да я сожгу тебя, мелкий…

– Драка на улице, – добавил я.

– Отвали, – усмехнулся он. – Парни, берите мой факел и поджигайте…

– Безумие, – рявкнул я. – Убийство. Оскорбление женщин на улицах – точно знаю, ни одна не захочет смотреть на такое зрелище. Угрозы жизни. Хулиганство в состоянии опьянения. Давай, жми дальше, я не против.

– Прекратите, – скомандовал сдавленный голос у меня за спиной.

Я знал, чей это голос. Я узнал бы его со дна Гудзона. Но мне приходилось одним глазом смотреть на факел, а другим – на толпу и троицу хулиганов, и прежде, чем я смог хоть что-то сделать, владелец голоса был уже рядом.

– Мисс Андерхилл, уходите отсюда, – сказал я.

Мерси не слушала. Она прошла мимо меня.

В троице негодяев было слишком много спиртного и надрыва от попрания их мира, чтобы возразить. Потрясенные, они просто смотрели. Все затихли, как на кладбище, когда женщина, причем не слишком внушительная, но женщина с широко расставленными голубыми глазами и грацией прохладного океанского ветра подошла и принялась развязывать моего бывшего помощника.

Дела внезапно стали очень плохи.

– Уберите оттуда эту наглую шлюху, – прорычал мерзавец, который все начал.

Один из его приятелей был пьян ровно настолько, чтобы решить: оттащить изящно сложенную женщину от груды дров и черного работника – самое то. Он оторвал Мерси от Джулиуса. Я нырнул вперед, чуть не получив при этом полный рот огня.

Но сейчас мне было плевать. Мне наконец-то удалось обойти самого здорового парня, теперь я стоял между ними и в двух футах от пса, который держал яростно вырывавшуюся Мерси за плечо. Я решил пустить мерзавцам кровь, пока они нас не сделали. По-простому, как у нас тут принято. Тот, который схватил Мерси, получит кулаком в горло, и если потом меня убьют, я хотя бы умру как подобает.