Злые боги Нью-Йорка - Линдси Фэй

– Мертвая девочка, – вымолвил один из них, будто в классе, повторяя выученный урок. – Порезанная. Спереди, навроде креста. Вот что делает человек в черном капюшоне.

– А где сейчас Франт и можно ли с ним поговорить? – задал я следующий вопрос.

– Его кровавый понос взял, и быстро как-то, – сказал Одноглазый; дизентерия, невольно подбросил название мозг. – Его, Джона и Шестерку. В прошлом году.

– А где вы, кролики, были, когда следили за тем экипажем у публичного дома? Вы знаете адрес?

– Я, верно, вообще ни одного адреса не знаю, – рассмеялся Коробок.

– Это был дом Шелковой Марш, – ответил Клык. – Но Джеки никогда бы не стал звездочетом. Никогда. Даже не думайте.

Лицо Мерси враз отвердело и побледнело, превращаясь в фарфор.

– Ну конечно, это был дом Шелковой Марш, – заметил я. – В какое время вы заняты, продаете газеты?

Одноглазый заинтересованно взглянул на меня.

– Обычно к десятому часу утра разлетается первый выпуск. Потом мы едим лепешки с мясом, носим за монеты багаж к паромному причалу и ждем дневного выпуска.

– А когда он продан?

– Ничё. Курим, пялимся на всякое-разное…

– А вы узнаете этот экипаж, если еще раз его увидите? – спросил я.

По мальчишкам внезапно пробежала рябь, и я понял – они узнают.

– Нет, – резко бросил Клык, его рябое лицо раскраснелось. – Не надо нам такого. Работать на «медную звезду»?

– У нас и так монет навалом, – заверил меня Кегля.

– Вы только посмотрите на это место, на новый занавес, – продолжал кипеть Клык. – В любом случае, ваши деньги испортят нам репутацию.

– Клык, – уже медленнее произнес Кегля. – Джек бы…

– Кегля, заткни свою чертову пасть. Джек бы предпочел, чтобы мы не высовывались. Мистер Уайлд, мы не станем.

«Хорошо же ты должен был напугаться», – подумал я. Я бы и сам одурел от страха. Но к этому времени я уже понял, что никто другой во всем городе не может связать этого призрака с конкретным экипажем. Мои единственные свидетели – наполовину уголовники, головорезы на обучении. И богаче меня, судя по их сигарам. Вдобавок я им не слишком-то нравился, и раз уж деньги их не трогали, я мог попытаться предложить им только одно.

– А знаете, что бы украсило «Захватывающее, ужасное и кровавое зрелище битвы при Азенкуре»? – поинтересовался я. – Но устроить это здесь будет жирно… Ладно, ерунда. Вы и так уже обо всем подумали.

– А что вы выдумали? – с трогательным любопытством спросил Коробок.

– Да дурацкая идея, – пожал я плечами. – Наверняка кто-нибудь из вас знает, как делать вспышки. А то есть у меня один приятель по этой части…

Внезапно воцарилась тишина. Робкая, ждущая. Маленький белый огонек на конце порохового шнура подползал все ближе, радостный и жадный, пока наконец, наконец не достиг фейерверка, и зеленые, оранжевые и золотистые искры не…

– Клык, у нас нет мастера вспышек, у нас его нет! – взорвался хор голосов.

– Я выучусь, у меня все равно только один глаз! – серьезно и пылко предложил Одноглазый.

Я взглянул на босса этой не слишком-то демократичной банды. Во взгляде Клыка вместе с восхищением росла ненависть, плечи разворачивались для драки.

– Думаю, сначала следует поучиться Клыку, а потом он растолкует все вам, – предложил я.

Какое-то время Клык думал, пережевывая мысль.

– Может, это и неплохая идея. Если у меня время найдется… – И тут его лицо просияло невероятной, искренней улыбкой. – Вы только подумайте – что скажет Зик-Крыса, когда у нас будут вспышки.

Хлопнула дверь. Через боковой коридор в зал, как бешеный, ворвался птенчик. Через кулисы, так наверно это следовало называть в театре. В теле мальчишки крылся целый табун диких мустангов, он с трудом хватал ртом воздух.

– Вы все пропустите! – выдохнул он.

– Что, драка? – ухмыляясь, поинтересовался Кегля.

– Повешение! Или лучше! Ирландцы схватили негра и собираются здорово его огорчить. Скорей, или вы все пропустите! – взвизгнул мальчуган и метнулся обратно в коридор.

Я, даже не оглянувшись на Мерси, помчался следом за ним, торопясь изо всех сил. Если повезет, я успею разобраться с неприятностями прежде, чем она там появится. Если повезет, парнишка преувеличивает. Если повезет, сейчас все уже утихомирились.

Но когда это мне везло?