Дом с семью головами - Тони Бранто

Кашлянув, доктор Джейкобс произнёс:

– Если предположить, что вы не ошибаетесь, то ведь значит, что убийца…

Он отрицательно покачал головой.

– … либо я, либо Барбара.

Карлсен кивнул.

– Вижу, меня вы не подозреваете.

Доктор, внимательно на него посмотрев, уточнил:

– И тех, кто наверху.

– Каково ваше мнение о Томпсоне? – поинтересовался Адам.

Доктор потёр подбородок рукой и с прохладцей сказал:

– Каким бы оно ни было, Бульденежа и Патрика он не убивал. Не смог бы.

– А с психологической точки зрения что вы о нём думаете?

– Боюсь, очень распространённый портрет. Я называю его синдромом сироты. Ты рождаешься и не знаешь этого мира и не знаешь себя. Тебя учат ходить, говорить, читать и писать. Точно так же благодаря чьей-то помощи ты учишься оценивать себя. Если тебя не обнимают, не говорят добрые слова, в будущем ты сам будешь относиться к себе подобным образом. Кстати говоря, и вы вполне подпадаете под это описание.

Адам Карлсен поёрзал.

– Вы самокритичны в большей степени, чем другие, – сказал доктор. – Ребёнок всегда повторяет за взрослыми, даже если те ведут себя неправильно. Откуда ребёнок знает, как правильно? В итоге из него вырастает человек, верящий, что он глуп, потому что всё детство ему твердили, что он дурак. Или некрасивый. Или по-всякому плохой. Но ребёнок-то ни при чём – взрослые сформировали в его мозгу такое представление о себе, Я-образ, как мы говорим.

Он подтолкнул очки на переносице и произнёс:

– Я занимаюсь тем, что переучиваю людей правильному самовосприятию. Всему можно научиться заново: правильно говорить, красиво писать, даже тому, как правильно себя оценивать. Но нужно стараться. Томпсону следовало поговорить с матерью, от скудных отношений с которой у него все беды, и с помощью только лишь пары упражнений с мозгом ему это удалось.

Юноша удивился и спросил:

– Как это?

– Говоря откровенно, я берёг этот сеанс для вас и вашего отца. Но Томпсону в тот момент он был нужнее. Теперь не знаю, сможем ли мы с вами когда-нибудь его повторить.

Карлсен резко поменял тему:

– А ваша сестра?

Майкл Джейкобс хмыкнул, бросив нервно:

– Будет вам!

– Разумеется, она сейчас заперта, но если предположить чисто гипотетически…

– Урсула бы такого не натворила, – твёрдо заявил доктор Джейкобс. – У неё совсем другие проблемы, не связанные с Ванессой и остальными.

– Сейчас вы просто защищаете сестру…

– При её состоянии это моя врачебная обязанность, а не родственные узы.

Адам Карлсен дал ему остыть и спросил:

– Как давно у неё начались отклонения?

Доктор задумался и спросил в ответ:

– Вам известен лабильный психотип?

– Крайняя чувствительность?

– Я бы назвал это «застрять в детстве», – качнул головой Джейкобс. – Урсула всегда была непредсказуема в смене эмоций. До определённого возраста это никому по-настоящему не мешало. Трудности начались позже.

– Ваша сестра когда-нибудь работала?

Доктор кивнул:

– Она обеспечивала себя и была вполне нормальна, если не считать эмоционального фактора.

– Кем она работала?

– Это важно?

– Она была актрисой, не так ли?