Тьма чернее ночи - Майкл Коннелли

– Противоречия нет. Во время полового акта мог использоваться презерватив.

– Хорошо, детектив, продолжим. Вы упомянули, что в доме были найдены отпечатки пальцев. Пожалуйста, расскажите нам об этой области расследования.

Босх нашел в папке отчет об отпечатках пальцев.

– Всего в доме, где находилась жертва, было собрано шестьдесят восемь образцов отпечатков пальцев. Пятьдесят два из них принадлежат жертве и ее соседке. Установлено, что оставшиеся шестнадцать оставлены семью разными людьми.

– И кто были эти люди?

Босх зачитал список имен из папки. Руководимый вопросами Лэнгуайзер, он объяснил, кто эти люди и как детективы выяснили, когда и почему они побывали в доме. Это были друзья соседки, а также родственники, бывший приятель и предыдущий ухажер. Обвинители знали, что защита обратит на отпечатки особое внимание, используя их как отвлекающий маневр, чтобы увести присяжных от фактов дела. Поэтому показания двигались медленно; Босх нудно объяснял местоположение и происхождение каждого из найденных в доме отпечатков. Закончил он показанием о полном наборе отпечатков пальцев, обнаруженном на передней спинке кровати, в которой нашли жертву. Наверняка именно к этим отпечаткам Фауккс и прицепится, поэтому Лэнгуайзер постаралась свести потенциальный вред к минимуму, подробно обсудив их во время допроса свидетеля.

– Как далеко от тела жертвы помещались эти отпечатки?

Босх заглянул в отчет:

– Два и три десятых фута.

– Где именно на передней спинке кровати?

– На внешней стороне, между передней спинкой и стеной.

– Много ли там было места?

– Около двух дюймов.

– Как отпечатки пальцев могли попасть туда?

Фауккс запротестовал, говоря, что установление, как именно отпечатки пальцев куда-либо попали, находится вне сферы компетенции Босха, но судья разрешил вопрос.

– Я могу придумать только два способа. Либо они попали туда, когда кровать не стояла вплотную к стене. Либо человек, оставивший отпечатки, просунул пальцы между перекладинами спинки и ухватился за одну из них.

Лэнгуайзер предоставила фотографию отпечатков пальцев как вещественное доказательство, и ее показали присяжным.

– Завершая ваш последний ответ... Этот человек должен был бы лежать в постели, не так ли?

– Похоже на то.

– Лицом вниз?

– Да.

Фауккс встал, чтобы выразить протест, но судья поддержал его раньше, чем адвокат смог произнести хоть слово.

– Вы слишком далеко заходите с предположениями, мисс Лэнгуайзер. Продолжайте.

– Да, ваша честь. – Она заглянула в блокнот. – Об отпечатках на кровати жертвы. Не посчитали ли вы, что человек, оставивший их, должен рассматриваться как лицо, на которое в первую очередь падает подозрение?

– Первоначально – нет. Нельзя сказать, как долго отпечаток пробыл в определенном месте. Вдобавок мы имели дополнительный фактор: мы знали, что жертва не была убита в постели, а скорее уложена в кровать после того, как ее убили где-то в другом месте. Нам казалось, что отпечаток находится не в том месте, которого коснулся бы убийца, укладывая тело в постель.

– Кому принадлежали эти отпечатки?

– Человеку по имени Аллан Вейс, который встречался с мисс Кременц в трех предыдущих случаях. Последнее свидание состоялось за три недели до ее смерти.

– Вы беседовали с Алланом Вейсом?

– Да, беседовал. Вместе с детективом Эдгаром.

– Он признал, что бывал в постели жертвы?

– Признал. Он сказал, что спал с ней, когда встречался в последний раз – за три недели до ее смерти.

– Сказал ли он, что касался спинки кровати в месте, которое вы нам показали, – где были найдены отпечатки пальцев?

– Он сказал, что такое возможно, но не утверждал однозначно.

– Изучили ли вы действия Аллана Вейса в ночь смерти Джоди Кременц?

– Да, изучили. У него твердое алиби.

– Какое?

– Он сказал нам, что был на Гавайях на конференции по недвижимости. Мы проверили авиакомпанию и регистрацию в отеле, а также поговорили с устроителями конференции. И получили подтверждение, что он был там.

Лэнгуайзер посмотрела на судью Хоктона и сказала, что было бы неплохо сделать утренний перерыв. Судья заметил, что еще рановато, однако удовлетворил ходатайство и приказал присяжным удалиться на пятнадцать минут.

Босх знал: Дженис нужен перерыв, потому что она собирается перейти к вопросам о Дэвиде Стори и хочет четко отделить их от всех остальных показаний. Когда он сошел со свидетельского места и вернулся к столу обвинения, Лэнгуайзер рылась в бумагах. Она заговорила с ним, не поднимая глаз:

– Что с тобой, Гарри?

– Ты о чем?

– Ты какой-то неживой. Не как вчера. Из-за чего-то нервничаешь?

– Нет. А ты?

– Из-за всего. Мы многое поставили на карту.

– Я буду живее.

– Я серьезно, Гарри.

– Я тоже, Дженис.

Босх вышел из зала суда.

Он решил выпить чашку кофе в кафе на втором этаже. Но сначала зашел в уборную рядом с лифтами, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Наклонился над раковиной, чтобы не плеснуть водой на костюм. В кабинке зашумела вода. Выпрямившись и посмотрев в зеркало, Босх увидел, как Руди Таферо прошел мимо него к другой раковине. Босх снова наклонился и пустил воду. Вода приятно холодила глаза и облегчала головную боль.

– Каково это, Руди? – спросил он, не глядя на мужчину.

– Что "каково", Гарри?

– Ну, знаешь, служить дьяволу. Ты спишь по ночам?

Босх подошел к автомату с бумажными полотенцами и оторвал несколько листов, чтобы вытереться.

– Забавно, – сказал Таферо. – За всю жизнь проблемы со сном у меня были, только когда я служил в полиции. Интересно, почему так?

Он скомкал полотенце и бросил в мусорную корзину. Улыбнулся Босху и вышел. Босх, продолжая вытирать руки, смотрел ему вслед.