Игра в метаморфозы - Бернар Миньер

– Привези его ко мне, – тихо сказала она.

– Сейчас некогда. Я уже везу его в школу. Привезу вечером, если хочешь. И надо бы тебе знать, что Альваро спрашивает о тебе все чаще и чаще…

Услышав эти слова, Лусия не смогла сдержать улыбки.

– Каждый раз, когда я говорю ему, что ты приедешь за ним в выходные, а потом оказывается, что не приедешь, ты вынуждаешь меня делать ему больно, это тебе понятно? И я уже, в конце концов, не знаю, что лучше: часто или редко ты с ним видишься…

На нее волной накатило чувство вины.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что иногда думаю – и он тоже думает, только не отдает себе в этом отчет, – что для всех нас будет лучше, если ты исчезнешь из нашей жизни.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– А ты отдаешь себе отчет, какую мерзость сейчас сморозил?

– Мне плевать на то, что чувствуешь ты, Лусия. Единственное, что меня интересует, это то, что чувствует наш сын. Мой сын. И если б я не присутствовал при родах, то заподозрил бы, что его подменили и он не мой.

– Ну ты и сукин сын!

– Нет, я просто отец.

Самуэль отсоединился. Ей очень хотелось швырнуть телефон об стенку, но она сказала себе, что ведь именно из-за таких импульсивных реакций и пошла под откос ее жизнь.

А что если, сама того не желая, она причиняла зло всем, кто был рядом с ней? Альваро, Адриану, Серхио, Рафаэлю…

И вдруг сквозь слезы Лусия увидела момент рождения сына. Его маленькие ножки, маленькие ручки, маленький рот. Все такое крошечное… И огромные глаза, которые смотрели только на нее… И ни на кого больше…

Альваро, мальчик мой, я помню, как ты родился. Ты ничего не помнишь, но я помню за двоих. Я – наша с тобой память, и я помню все, Альваро, каждую деталь, каждый миг.

Мне очень жаль, что я не смогла стать хорошей матерью. Даже просто матерью. Твой отец прав: ты должен быть в моей жизни на первом месте, а профессия – на втором. Обещаю тебе, что, как только закончится это расследование, я буду проводить с тобой больше времени. Я изменюсь. Да, я изменюсь ради тебя.

Она сама-то верила в эти обещания? Сколько раз она их давала?

* * *

Лусия вошла в зал, где постояльцев кормили завтраком, и обнаружила, что Саломона еще нет. Она подошла к столу, не обращая внимания на девушку у входа, и положила рядом с собой объемистое досье.

– Чай? Кофе? – спросил официант.

– Кофе, пожалуйста, без молока и без сахара. Благодарю вас.

Под столом снова задергалась левая нога. Рассудок был на грани взрыва. В течение минуты ее не отпускало желание отправиться в спортзал, если он тут был, и сбросить напряжение на тренажерах. Но тут запищал телефон: пришло сообщение от Адриана.

Позвони мне, как только сможешь.

Лусия так резко поставила чашку с кофе, что несколько капель пролились на белоснежную скатерть, а соседи недоуменно уставились на нее. Он не написал «Я ничего не нашел» или «У меня кое-что есть». Нет, он написал «Позвони, как только сможешь».

Что она сразу и сделала.

– Адриан?

– Привет! Я узнал все, о чем ты просила. Видишь, я не тянул резину.

В его голосе ощущалось возбуждение, которое тотчас же встревожило ее.

– Ну и?..

– Я нашел оригинал всех твоих мизансцен, Лусия, – сказал он. – Честно говоря, это невероятно.

* * *

Войдя в зал, Саломон Борхес увидел за столом Лусию Герреро. Она помахала ему рукой, и сердце Саломона забилось чуть быстрее. Лейтенант говорила по телефону. Вернее, слушала. И по блеску ее глаз и воодушевлению, читавшемуся на лице, он догадался: есть новости.

Он поздоровался с девушкой у входа и уселся напротив Лусии.

– Спокойно, Адриан, – говорила она. – Объясни, как ты пришел к такому выводу. Объясняй, как шестилетнему ребенку или тому, кто совсем не разбирается в живописи.

Саломон сглотнул. Адриан нашел оригинал картины…

* * *

– То, что ты сказала мне вчера по телефону, сразу натолкнуло меня на мысль о картинах эпохи Ренессанса или барокко. Когда же я увидел расположение тел, их томные позы и красную и зеленую ткань на снимках, что ты мне прислала, моя убежденность только окрепла, – говорил в трубке Адриан Санс. – Конечно, это мог быть и другой период, я точно сказать не могу… Но в живописи той эпохи есть и лиризм в фигурах, и огромное внимание к анатомии тел и к позам…

Он что, собрался в восемь утра прочесть им лекцию по истории искусства? Лусия подалась вперед, Саломон тоже, и она положила телефон на стол между ним и собой, не решаясь включать громкую связь из-за людей, сидевших за соседними столиками.

– Адриан… – прервала его она.

– Да… Короче, я ввел фото с мест преступлений в «Гугл» и начал расследование.

Вот черт! Как же ей это не пришло в голову? Это же так очевидно!

– И поисковик ответил, что одно из изображений представляет собой смерть Гиацинта, сюжет, заимствованный из «Метаморфоз» Овидия, и предложил мне похожие изображения. Одно из них находится в Мадриде, в музее Тиссена-Борнемисы, но там тела расположены по-другому. Я пока не нашел картины с точным совпадением, но убежден, что она существует и что все наши мизансцены – это иллюстрации к «Метаморфозам» Овидия. Они служили главным источником вдохновения для художников эпохи Возрождения и барокко, если не считать библейских сюжетов. Я еще покопался, нет ли работ с описанием огромного количества картин, созданных после выхода в свет «Метаморфоз». И нашел одну книгу, где собрано около двухсот полотен, написанных в Италии, Испании, Франции и в странах Севера между концом шестнадцатого и началом восемнадцатого века и вдохновленных «Метаморфозами». Это «„Метаморфозы“ и искусство барокко» Аристида де Артиньяно. Я ее скоро получу.

– Блестящая работа, Адриан, – сказала Лусия. – Осталось только понять, почему убийца выбрал именно эти полотна…

– Ну это уже ваша забота. Но я тоже подумаю.

Она поблагодарила Адриана и посмотрела на Саломона. Брови у того так нахмурились, что почти закрыли глаза.

– Этот Адриан – не просто коллега, ведь так?

Лусия была удивлена и раздражена его бесцеремонностью, тем более что никакого отношения к делу это не имело.

– Что тебя заставило сделать такой вывод?

– Что-то в манере разговора с ним… Извини, – прибавил он, заметив ее потемневший взгляд, – я, кажется, влез не в свое дело… Давай сосредоточимся на том, что только что услышали. Это очень важное открытие, Лусия. Может быть, и цитата в письме тоже из «Метаморфоз» Овидия. Ты читала «Метаморфозы»?

Она помотала головой.