Игра в метаморфозы - Бернар Миньер

В этот миг ей все казалось забавным, и она решила, что кто-то из студентов решил ее разыграть.

Но когда чужой, неестественно визгливый голос шепнул ей на ухо: «Не кричи и не рыпайся, иначе я тебя убью», – у нее закружилась голова. Она застыла. Вся ее энергия куда-то улетучилась. На смену ей пришел страх. Он не придал ей ни энергии, ни сил. Наоборот, отнял и то и другое.

Ребекка сглотнула, вслушиваясь в биение собственного сердца. А чьи-то руки уже ощупывали ее сквозь пуловер и джинсы, чье-то горячее дыхание обожгло ей ухо, и чье-то тело буквально приклеилось к ней.

Окаменевшая, испуганная, она вспомнила еще одну теорию под названием квантовое смешение: «Когда квантовые объекты входят в контакт друг с другом, их составы перемешиваются, и с этих пор их дальнейшие судьбы тоже перемешиваются, каково бы ни было расстояние между ними в будущем». У нее возникло подозрение, что именно так и получится после того, что с ней сейчас произойдет.

У этого было название: изнасилование.

Тип позади нее, не имевший ничего общего с квантовым объектом, швырнул ее животом на кровать. Несмотря ни на что, она заорала. К черту все его угрозы. Конечно, умирать ей не хотелось, но и не хотелось, чтобы ее изнасиловали. В тот же миг в дверь стали дубасить что есть силы, и с лестничной площадки раздался голос:

– Ребекка! Ребекка! Что случилось?

Незнакомец выпустил ее. Она крикнула:

– Луис!

Дверь стремительно распахнулась, и в комнату ворвался Луис, студент-химик, ее ровесник.

– Он пытался меня изнасиловать! – крикнула она, указывая на открытое окно.

Студент-химик бросился к окну, выходившему во двор, на нижнюю террасу. Он увидел, как чья-то тень метнулась с террасы во двор. В следующую секунду Луис тоже приземлился на террасу и бросился к балюстраде. Тип удирал в направлении улицы Кальдерерос.

Луис заколебался: до двора было метра четыре. Потом все-таки решился, перемахнул через балюстраду и прыгнул вниз. Ловко приземлившись на асфальт, помчался догонять насильника.

Он знал, что в эту минуту у него в крови циркулирует большое количество молекул C9 H13 NO3, вещества, которое у англосаксов называют эпинефрином, а в Испании – адреналином. Оно вызывает увеличение артериального давления, объема выброса крови при каждом ударе пульса, расширение бронхов, а в результате – прилив энергии.

«Ах ты, сволочь, ну я тебе задам», – думал Луис, который, помимо химии, занимался еще и бегом.

В конце улочки беглец повернул направо, на улицу Консуэло, и помчался по ней во весь опор. «Хорошо бежит», – подумал Луис, не отставая от него ни на шаг, но и не догоняя. Тот свернул влево, на узкую улочку Варильяс, с граффити на стенах: Дэвид Боуи, Принц, космонавт с гитарой… Так, один за другим, не уставая, они добежали до рыночной площади. Оттуда тень в капюшоне кинулась по лестнице на северо-запад, перепрыгивая через ступени, добежала до главной площади и рванула сквозь аркады к воротам, выходившим на улицу Замора.

Вот черт… он марафонец, что ли, этот тип?

Луис знал, что у него в печени и мускулатуре скрыты большие запасы энергии и хранятся они в крупных молекулах, состоящих из множества более мелких молекул глюкозы, связанных между собой: гликогенов. Гликогены – это одновременно и горючее для мускулов при больших нагрузках, и главный источник энергии для нервной системы. Однако резервы гликогена зависят от уровня тренированности организма. Вопрос в том, чтобы знать, лучше или хуже его тренирован этот тип.

Они пробежали еще метров двести пятьдесят, пересекли Пласа-де-лос-Бандос и оказались перед зданием Банка Испании. И тут беглец внезапно свернул с большой улицы вправо. Луис добежал до конца узкого прохода, вбежал на улочку и выскочил на маленькую ромбовидную площадь напротив ошеломляющего фасада школы искусств Сент-Элюа, отделанного серой и белой плиткой. На площади никого не было, только горел фонарь и стояла скамейка. Куда же он делся? Книжный магазин «Летрас Корсариас» был в этот час закрыт. Луис, поскольку учился на химическом, а не на литературном факультете, не знал, что своим названием магазин обязан кинорежиссеру Пьеру Паоло Пазолини. С площади имелся еще один выход: вниз, в глубину квартала. Луис побежал этим путем и выбежал на улицу Васкес-Коронадо. Никого не видно, и есть три маршрута: направо, налево и прямо.

Упершись руками в колени, он отдышался. Этот тип был в хорошей форме, и ему удалось уйти от погони. В голове промелькнула мысль: что бы он сделал с парнем, если б догнал его? До этого момента Луис не задавал себе такой вопрос. Что было бы, если бы беглец вдруг обернулся и достал нож? Он встретил бы его лицом к лицу или бросился бежать? Да забудь… Вопрос уже ни к чему: парень удрал.

* * *

Спрятавшись в подъезде дома № 22 и прислонясь спиной к железной решетке, беглец тяжело дышал; легкие его горели, пот ручьями катился по лицу.

Господи, ну и ловко же он ускользнул!

Хорошо еще, что он бегает два раза в неделю… На будущее надо удвоить осторожность. И какое-то время посидеть спокойно.

Он ощупал правое запястье. Он вывихнул его об асфальт, приземляясь во дворе. Когда тот тип бросился ему вдогонку, он позабыл про боль. Но сейчас боль дала о себе знать: руку дергало по всему предплечью.

Он дождался, пока стихнут шаги Луиса, и вылез из укрытия. На вывеске ближайшей аптеки обозначались всего каких-то три градуса, но он вспотел с головы до ног. И у него кололо в боку.

Он медленно двинулся пешком сквозь ночь. Тень среди теней. Вспотевший и одинокий…