Рецепт идеальной мечты - Анна и Сергей Литвиновы

Что интересно, оба ученых – и Фомин, и Васин – были активными читателями нашей библиотеки. Правда, ходили они не в наш зал, а в зал отечественной истории, девчонки их помнят. Васин, говорят, старик мерзейший, а Фомин – ничего, приятный, вежливый, только весь прыщавый, хотя ему уже (как и тебе) за тридцать.

Цени, Димочка, мою информацию. Чтобы ее собрать, мне пришлось два часа прикидываться социологом и чуть ли не писать курсовую по совершенно мне не нужному Булгакову. Но зато достоверность вышеуказанных сведений я тебе могу гарантировать.

Давай, доктор Ватсон, – отдыхай там, в Штатах, как следует и ни в чем себе не отказывай – а твой Шерлок Холмс работает за тебя.

Привет америкосам и Тихому океану.

Надя.

ДИМА ПОЛУЯНОВ

За истекшие два дня Пола не позвонила. Полуянов еще раз набрал номер особняка и опять наткнулся на снисходительный голос секретаря Пьера.

Дима снова, уже безо всякой веры в успех, продиктовал ему сообщение: русский журналист-де знает тайну книг и рукописей.

И опять – никакого ответа от госпожи Шеви. Пола или сама блефовала, или – что вернее – раскусила Димин блеф.

И тогда Полуянов решил перейти к активным действиям. На своем "Форде" он отправился в центр города, в район яхт-клубов и лодочных станций.

– Я хотел бы взять лодку напрокат.

– К вашим услугам, сэр. Какую вы предпочитаете?

– Самую маленькую.

– Могу предложить вам вот эту.

– Да, хорошо. Я согласен. Сколько будет стоить на одни сутки?

– Семьдесят пять.

– Прекрасно. Я согласен. Оформляйте.

– Сэр, пожалуйста, мне нужны ваши права.

– Прошу.

– О, сэр!.. Извините, но мне нужные ваши не автомобильные, но морские права.

– У меня их нет.

– Какая жалость, сэр!.. Сожалею, но в таком случае я не могу удовлетворить ваше желание.

– Я заплачу вдвойне.

– О нет, сэр, что вы! Это невозможно!

– Вдвойне. Наличными. Без оформления. Без налогов.

– Что вы, сэр, нет, нет! Никак нельзя. Это абсолютно исключено.

Разговор повторился еще в трех пунктах проката моторок.

Когда Дима вышел, теряя терпение и надежду, из четвертого заведения, к нему подвалил мелкий, плохо выбритый белый хмыреныш.

– Эй, парень, тебе лодка нужна?

Хмырь шарил глазами по сторонам и непрерывно облизывал губы.

– Ну, положим, нужна. А у тебя есть?

– Хочешь, я сам тебя свожу куда надо. Двадцать баксов в час, и все дела. На рыбалку собрался? Или покататься?

– Да, вроде того.

Дима оглядел мужичонку. Похоже, он из тех перекати-поле, что пробавляются случайными заработками и вечно по мелочи нарушают закон – и тем очень похож на среднестатистического русского мужичка.

– Пошли, – скомандовал парниша. Чувствуя нерешительность клиента, он немедленно взял инициативу в свои руки.

– Не гони, – осадил его Дима. – Мне лодка нужна не сейчас, а вечером. Часиков в девять.

– Эй, парень, а зачем так поздно? – забеспокоился мужичонка. – Что-то противозаконное?

– Абсолютно ничего, – на голубом глазу соврал Полуянов. – Просто поедем кататься.

– А что у тебя за акцент? Ты из Европы?

– Я – русский.

– О, русские – богатые люди, – наполнился энтузиазмом хмырь.

– Не все, – усмехнулся Дима.

* * *

К владениям миссис Полы Шеви они подошли уже в полной темноте.

Лодка Хэнка – так представился мужичонка – оказалась грязной ржавой посудиной с подвесным мотором.

Пару раз на протяжении пути мотор глох. Хэнк ковырялся в нем – Полуянов подсвечивал ему фонариком.

Невероятно, но старинный механизм оживал.

Как Дима понял, Хэнк очень походил, по своей внутренней сути, на нашенских "бомбил", автослесарей, дальнобойщиков. Мелкий авантюрист, непоседа, жуликоватый ловчила.

Полуянов умел брать с такими верный тон.

По пути Дима рассказал ему свою историю. Душераздирающую историю. Как ни странно, она походила на правду Он, русский, познакомился с бабой-американкой по Интернету. Прилетел к ней в гости. Баба оказалась красивой, немолодой, но богатой. Он, бедный русский, греб ее в течение месяца. Хорошо греб. Очень она его греблей была довольна. А потом у них вышла ссора.

И он захотел поучить ее уму-разуму, "как принято у нас в Сибири": намотал волосы на левый кулак, а правым кулачищем дал по башке. А она, бичевка, пригрозила полицией и выкинула его из дома. И не дала ни цента денег. И ничего не подарила. И даже вещи его собственные, стервозина, прикарманила. И он остался в Америке в одной паре джинсов, с одной парой носков и парой сотен долларов в кармане. И за десять тысяч миль от собственного дома.

Он пытался хотя бы выручить у нее свою одежку – но она не отвечала на его телефонные звонки. И на порог не пускала. Сучка.

– Ну, и чего ты хочешь? – полюбопытствовал Хэнк, качаясь на корме.

– Забрать шмотки. И плюнуть ей в рожу.

– А вот "плюнуть", друг, это не надо. Копов вызовет.

Я мою вторую законную тоже хотел поучить, а она полицию взяла и вызвала. Загорал ночь в участке… А правда, – переменил тему американец, – что вы, русские, собак едите?

– Что? Нет, не правда. Собак не едим. Только кошек.

– Серьезно?!

– Шучу, шучу Мы едим такую же пищу, как вы. Пиццу там, макароны, мороженое, бифштексы. Только гамбургеры не любим.

– Это вы зря, – огорчился Хэнк. – А в России очень холодно?

– Нет, нормально. Примерно как у вас. Ну, чуть холоднее.

– Правда?! – не поверил американец. – Да ты, парень, настоящий русский? Может, ты француз? Или чех?

– Хочешь водки?

– А у тебя что, с собой?

– Имеется.

Дима вытащил из внутреннего кармана фляжку. Протянул спутнику. Тот зажал руль под мышкой, опасливо отвернул пробку, понюхал.

– И правда водка. Нет, я не буду.

Вернул фляжку журналисту.

– Ну а я остограммлюсь, – сказал Полуянов и картинно, словно на сцене, опрокинул в себя содержимое стопятидесятиграммовой фляги. С каменным лицом выдохнул, занюхал кожаным рукавом. Хэнк следил за ним с восхищением. Дима, рисуясь, перевернул фляжку вниз горлышком – оттуда на дно моторки упала одинокая капля.

– Bay, – сказал Хэнк.

– Русские обычно в таких случае говорят: "Ни хрена себе". Повтори!