Любовь и виски - Грег Смолвидж

– Смерть священника на вашей совести?

– А, Бартоломью. Слабак, противился убийствам. Грозился выйти, когда мы приняли решение убрать студента.

– Так интендант был членом вашей банды?

– Да. Лучшего информатора, чем священник, злоупотребляющий таинством исповеди, сложно найти.

– А студент?

– Этот идиот накатал мэру письмо, в котором обвинил нас в распространении наркотиков. Меня и Спинни. Про Спинни, наверное, уже всё выяснил? Держу пари, что даже обгоревшим он выглядит эффектно.

– Подставил своего же человека?

– Взрыв – его рук дело. Талантливый был, сволочь. Синтезировал всё!

– Что с мэром?

– Хатчет должен был помереть у себя в особняке. Но сунулся к любовнице. Пришлось перестраиваться.

– Вы нашли её?

– Какое это имеет значение? Но снова отвечу: она сбежала. Только сильно не радуйся. Если бы не люди Маслоу, ты был бы мёртв, а главная улика потеряна навсегда. Прокол с зубами – моя единственная оплошность, тут аплодирую стоя. И предлагаю сотрудничать, а не вести светские беседы.

Я вскинул пистолет:

– С меня хватит. Последнее слово?

Ланкастер улыбнулся:

– Может быть, матч-реванш?

Заметив моё смятение, он добавил:

– Расправившись со мной, ты навсегда упустишь возможность отыграться. Предлагаю блиц, по-быстрому.

Я чувствовал, что совершаю ошибку, но природный азарт взял своё. Так даже лучше! Признаюсь, применять оружие против человека, не оказывающего сопротивления, я бы не стал. А тут дёрнется – получит пулю в лоб. Незамедлительно.

Доска, как по заказу, оказалась в соседней комнате, мне выпали белые. Главное, не повторять ошибок прошлых партий! Возможно, ключ к победе – в неожиданном дебюте. Вместо привычных e2—e4 я пошёл d2—d4, предложив сопернику ферзевой гамбит. Только Сэм будто был готов к такому развитию событий. Ноль эмоций! Даже странно.

Я же, наоборот, сломя голову понёсся в бой. Правда, двигать фигуры и щёлкать кнопку на часах одной лишь левой было неудобно – правой я не спускал Ланкастера с курка. На третьем ходу произошло непредвиденное: Сэм не принял жертву пешки на c4, перейдя в редкий контргамбит Альбина. И где он только его выискал? Это ж настоящий шахматный раритет!

По завершении дебюта позиции можно было охарактеризовать как равные. Сделав короткую рокировку, я ринулся в атаку на ферзевом фланге. А на двенадцатом ходу даже отдал ладью за коня, жертвуя качество в расчёте на многообещающую игру в перспективе. Однако реализовать намерения не удалось. Атака захлебнулась.

Я всё ожидал подвоха или провокаций, но никаких попыток к бегству Ланкастер не предпринимал. Периодически бросая острые взгляды исподлобья, посланец тайной организации всё распространялся, какой же шанс я упускаю. Его спокойствие поражало. Сосредоточиться было непросто.

Дальше хуже. В позднем миттельшпиле, внезапно разменяв коня на пару пешек, чёрные существенно улучшили собственную позицию. Проходная пешка рвалась в тяжёлые фигуры. Запахло поражением. Причём вторым подряд!

Только не сейчас! Пришлось напрячь все извилины, чтобы кое-как перевести партию в ладейный эндшпиль. И хотя отсутствие той самой пары пешек сказывалось, мне всё же удалось полностью нивелировать преимущество чёрных. Ничья!

– Что ж, Мик! Уже лучше!

Ланкастер рассмеялся.

– Спасибо, Сэм. Только вам пора.

– Я готов, – в мгновение он стал серьёзным. – Моё дело продолжат. Стреляйте.

– Не так быстро. Прошу в соседнюю комнату!

Напрягшись, Сэм повиновался. Я заставил его вернуться в подвал.

– Вам сюда, мистер Ланкастер.

– Вы уверены? – Он посмотрел мне прямо в глаза.

Я не ответил. Только хлопнул металлической дверью, активировав защиту. А через минуту уже сообщал полиции, что на Patterson St совершено убийство.

Дом оцепят, и помощи от своих Ланкастеру не видать. Бетси теперь забота копов. А мне здесь больше делать нечего.