Дело о золотой мушке. Убийство в магазине игрушек - Эдмунд Криспин

И поодаль, сквозь пир, я услышал вскрик

Зверя рыкающего, что проник,

Процарапавшись внутрь, в пробел пустой,

Между сутью Изольды и ею самой.

Чарлз Уильямс[141]

Джейн встретила их у служебного входа в театр.

– Я как раз собиралась сходить за вами, – сказала она Фену. – Вам по телефону, который находится рядом с выходом из Зеленой комнаты, звонил сэр Ричард Фримен. Он сказал, что это важно и он повсюду вас ищет.

Фен кивнул и поспешно удалился, а Найджел устроился внизу в зале смотреть остаток репетиции. На него произвела впечатление деловая обстановка, воцарившаяся среди участников постановки со вторника. Реквизит уже подготовили, на сцене все было на своих местах, суфлер сидел в уголке, и у участников отсутствовали тетради с текстом. Все движения были отработаны до полной непринужденности, и действие почти не прерывалось. Найджел пожалел, что не видел промежуточных репетиций и не наблюдал, как шаг за шагом происходит подъем от откровенной театральной игры к убедительности и реализму, как постепенно разрушается барьер между актерами и пьесой и происходит взаимопроникновение и в конце концов слияние живых людей и литературных персонажей. Несомненно, этот процесс позволял понять все то нервное напряжение, через которое актеры должны были пройти до премьеры.

Фен вернулся и плюхнулся в соседнее кресло.

– Это был сэр Ричард, – прошептал он и без того известное. – Он изложил официальную точку зрения. Похоже, они в конце концов более или менее единогласно проголосовали за самоубийство. Я вел себя уклончиво, но это налагает на меня довольно-таки обременительную ответственность.

– Кстати, – сказал Найджел, – каков результат вскрытия?

– Как мы и ожидали, ничего нового.

– Хм, и что дальше?

– Будем продолжать, как и начали, и попробуем прояснить дело настолько, насколько это возможно. Бог знает, не придется ли мне запереться с профессором этической философии и попытаться выработать наиболее подходящий образ действий. Найджел, что это за персонаж там идет по сцене на заднем плане?

– Это один из рабочих сцены.

– О! Так о чем я, бишь? А, да, о профессоре этической философии. Как, скажи на милость, я дошел до разговора о нем? Это человек, напрочь лишенный какого бы то ни было чувства ответственности. Не сомневаюсь, что он – двоеженец.

Найджел вздохнул.

– Джервейс, ты опять отклоняешься от темы. Я ведь спросил с самого начала: что ты собираешься делать дальше?

– Ах, да… Прежде всего, я должен повидать эту девицу Уайтлегг. Потом позвонить одному моему приятелю, который когда-то был членом секретариата Лиги Наций[142]. Затем я должен побеседовать с привратником «Булавы и Скипетра». Кстати, говорил я тебе, что полиция по часам установила все передвижения Изольды, прежде чем она пришла в колледж? Ничего особенного. Она написала несколько писем во второй половине дня, выпила чаю в своих апартаментах, затем нанесла визит какому-то молодому человеку в Би-эн-си[143], вернулась, позвонила из «Булавы и Скипетра» непонятно кому, потребовав для этого у привратника телефонный справочник Лондона. Да, вот за этим-то я и хочу его повидать… Ну, а затем, наверное, направилась сразу в колледж.

– Есть от этого какой-то толк?

– Во всяком случае, здесь имеется некое белое пятно, которое я очень бы хотел восполнить. Уж и не знаю, с какого боку к этому подойти. Если бы только тебя тогда не понесло слоняться в город, – добавил он тоном сдерживаемого негодования, – то и от тебя мог бы быть толк.

– Я не знал, что тут произойдет убийство.

– Я думал, ты в курсе. В курсе, что люди смертны! Ну, да ладно. А вот тот человек, который упал с лестницы, – это так задумано в пьесе?

Найджел внимательно прислушался и ответил:

– Нет.

Дверь с левой стороны зала открылась, из нее выскользнула Хелен и присоединилась к ним.

– Перерыв на несколько минут, – сказала она. – Боже, я не помню свои реплики в этом акте! А вы просто развлекаетесь или надеетесь найти ключ к разгадке, наблюдая нас всех вместе?

– Чистой воды праздное времяпрепровождение, – заверил Фен. – Вы нервничаете перед премьерой?

– Да я места не нахожу от страха, – сказала Хелен. – Обычно премьеры – это ужас. Но эта – в некотором роде событие общенационального масштаба. Половина лондонских агентов, менеджеров и режиссеров съедутся сюда, и все постараются привлечь к себе их внимание. Если бы у Роберта не было железной хватки, каким-то образом позволяющей ему всем этим руководить не будучи на сцене, мы бы все страшно переигрывали.

– А может ли вам оказаться полезным, – поинтересовался Фен, – если я попрошу приехать моего друга… – Тут он назвал имя такого известного актера, что Хелен широко раскрыла глаза от удивления. – Он ищет партнершу для своей следующей постановки, и я могу позаботиться, чтобы он обратил внимание именно на вас. Кроме того, у меня кое-что на него есть. Мы вместе учились в школе, и он вытворял ужасные вещи.

– Правда? – Хелен постаралась сохранить спокойствие при этом известии. – Мне будет страшно, но от этого не уйдешь.