Кофе со вкусом убийства - Джей Эм Холл

Какое-то время Несс не двигалась, а затем неохотно повернулась и пошла к бару, сделав при этом огромный глоток просекко.

–Думаю, пришло время отважиться на фуршет,– предложил Брайан, вставая.

–Вы идите,– сказала Лиз. Келли-Энн наконец была одна; теперь можно пойти и выразить свои соболезнования.

* * *

Тельма и Пэт, очевидно, думали о том же. Им показалось естественным подойти к Келли-Энн вместе. Так они и оказались на табуретах перед кожаным креслом, в котором Келли-Энн сидела с несколько царственной улыбкой, которая, по их мнению, хотя и была любезной, но несколько натянутой и искусственной. Все трое улыбнулись в ответ.

–Это была прекрасная служба.– Как всегда, Тельма нашла именно те слова, которые хотели выразить подруги.

–Мама гордилась бы тобой,– добавила Лиз.

–Это же моя мама,– просто ответила Келли-Энн.– Я не могла иначе.

–Такие прекрасные цветы,– восхитилась Пэт.

–Итак,– сказала Лиз,– как твои дела? Я хотела тебе позвонить.

Келли-Энн выглядела усталой.

–Ну, вы знаете. Много всего надо было уладить.

–А из полиции больше ничего не сообщали?– спросила Лиз. Возникла небольшая пауза, и Келли-Энн посмотрела на пальцы, сплетенные на коленях; казалось, она ничего не слышала.

–Нет, почему вы спрашиваете?– Вопрос был задан достаточно мягко, но на лице женщины было что-то такое, что напомнило всем троим ее мать, когда ей что-то не нравилось.– Вы что-то слышали?

–Нет, конечно, нет.– Лиз выглядела обеспокоенной.

–Полиция сказала мне…– Келли-Энн старательно чеканила слова.– Что произошедшее было трагическим стечением обстоятельств.– Она посмотрела Лиз в глаза.– И если люди будут сплетничать, это сделает все в сто тысяч раз хуже.

–Я ничего такого не имела в виду,– серьезно ответила Лиз, выглядя так, словно хотела, чтобы тартановый ковер в «Гнедом жеребце» раскрылся и проглотил ее.– Прости.

–Нет.– Келли-Энн закрыла глаза, словно отгоняя боль.– Нет, это вы простите.– Она открыла глаза и положила ладонь на руку Лиз.– Простите, Лиз. Дело во мне. Я просто… сама не своя.

–Конечно.– Лиз неуверенно положила свою руку поверх.

–Я просто не могу забыть…– Она покачала головой и посмотрела вниз.– Я просто не могу забыть, что когда все это случилось с мамой, я загорала в этом чертовом Алгарве… Вот с чем мне придется жить.

«Джоан Кроуфорд»,– непочтительно подумала Тельма.

Наступила пауза.

–Я люблю Алгарве,– с чувством заявила Пэт, явно пытаясь сменить тему.– Карвоейро… мы в первый раз поехали на отдых без детей. Это было прекрасно. Всегда хотели однажды туда вернуться. А куда бы ты хотела вернуться?

–Санторини.– Келли-Энн демонстративно вытерла глаза салфеткой, предложенной Лиз.

–Я слышала о нем. Мы видели в брошюре. Там приятно?

–Тихое место. Несколько хороших баров.– Келли-Энн поискала фото в телефоне и протянула его Пэт.– Отель «Да Интерэйза». Пять звезд, но не вычурный.– Пэт прищурилась и смогла почти разглядеть белое здание на фоне аквамаринового бассейна – лучшее, на что было способно ее зрение без очков в тусклом свете бара.

Лиз попробовала еще раз.

–Я никогда не была в Португалии, но помню, как твои мама и папа ездили туда однажды. Там было очень красиво. И я помню, что твоя мама…– Она сделала паузу, и в ее голосе появилась веселая нотка: —…твоя мама устроила скандал в отеле из-за наволочек!– Лиз резко остановилась, подумав, что говорит что-то не то, и с тревогой посмотрела на Келли-Энн.

На ее лице промелькнуло внезапное выражение чего-то более темного, печального, что пробилось сквозь спутанные волосы и макияж и состарило ее лет на десять. Глаза Келли-Энн вдруг заблестели от непролитых слез, и она начала судорожно махать ладонью, пытаясь их прогнать.

–Нам всем так жаль,– сказала Тельма, положив руку ей на плечо.

Келли-Энн молча кивнула.

–И этот гимн!– воскликнула Пэт, снова с той беззаботной интонацией «жизнь продолжается».– Сколько раз твоя мама играла его.

–Это была одна из ее любимых песен,– сказала Келли-Энн, все еще обмахиваясь.– То, что говорила викарий о том, чтобы пройти путь вместе с Богом… Мне казалось, она и этот важный парень сверху смотрят вниз и улыбаются. Она всегда была неравнодушна к старой музыке.

Естественно, Тельма не стала указывать, что эта конкретная мелодия была написана в 1990-х годах.