Бог жесток - Сергей Белавкин

Вернулся молодой человек сразу же. И вид у него был уже не такой самодовольный, как раньше.

— Проходите, господин Галкин, — стушевавшись, прошмякал холуй. — Так бы и сказали, что вы его друг.

Г-н Пастушков находился в своем кабинете, если точнее — реял широкой, размашистой походкой между офисной мебелью, изредка натыкаясь на нее. И хотя он ни с кем не разговаривал, складывалось ощущение, что сотовый телефон является органичным продолжением его руки.

— Присаживайся, Евгений, — громогласно провозгласил он. — Что будешь пить сегодня? Да, а ты сейчас не нужен!

Красивый советник попятился и закрыл за собой дверь.

В какой-то момент я почувствовал себя крутым. Не буду скрывать, ощущение приятное. Однако я знал, что игрушки давно кончились и даже есть вероятность, что столь «крутого» спустя некоторое время могут вынести из этого кабинета ногами вперед в полиэтиленовом мешке. Не давая захлестнуть себя этим неприятным мыслям, я ответил:

— На ближайшие пару часов я в завязке, а к тебе пришел по делу.

Олег Пастушков зарылся ухоженной ладошкой в свои густые, иссиня-черные, блестящие волосы. На мгновение сверкнул золотой браслет на его тонком аристократическом запястье.

— Я так и понял. Правильно, что ты согласился с моим предложением. Вести расследование без материальной поддержки, да еще в наше время, крайне тяжело. А время альтруистов давным-давно кончилось. Сколько я должен тебе на данный момент?

— Ты не совсем верно меня понял, — остановил я бывшего одноклассника. — В милиции поисками занимались до сей поры бесплатно.

— Хорошая работа должна соответственно оплачиваться, — резонно возразил Олег Пастушков. — А их нечистоплотные методы… В большом бизнесе, как и в политике, любые, пусть даже самые маленькие скандальчики только во вред. Информация утекает, а в результате ею может воспользоваться не только истинный преступник, но и пресса. Не в моих интересах, чтобы мое имя попало на страницы какой-нибудь желтой газетенки, а бездарные журналисты стали выдвигать версии и мешать мое имя с грязью. Да, я был связан с убитой и ее сыном, но это вовсе не значит, что я должен быть замешан в дела об убийствах…

— О каких убийствах ты говоришь?

— Не притворяйся. Ты же давно понял, что у меня большие связи. Я, как и ты, подозреваю, что Елена умерла насильственной смертью, я знаю, что ее сын похищен и, наконец, только вчера стало известно: убит и отец.

— У тебя хорошая агентура…

— Из всего этого следует, — продолжал г-н Пастушков, — что найдутся люди, мои конкуренты, которые на основании всего этого попытаются выставить меня в дурном свете и очернить мою репутацию. Я хочу опередить этих людей. Я верю, что ты сможешь провести расследование тихо, не предавая огласке моего имени. Что, кстати, не под силу милиции и падким до сенсаций журналистам.

— А с чего такая уверенность во мне?

— У меня связи, — напомнил Олег Пастушков. — Не далее как вчера я разговаривал с твоими приятелями из милиции и бывшим начальством в Агентстве расследований. Отзывы меня устроили.

Школьный знакомец выдвинул ящик офисного стола.

— Пятисот долларов в день будет достаточно?

Я едва не закашлялся, но сдержался.

— Мне еще никто не платил таких денег, — ответил я тем не менее спокойно. — Однако давай оставим финансовые вопросы на потом. Что с меня требуется за эти бабки? Съездить на Канары, помалкивать в тряпочку или опекать твою жену? Вспомни, Олежек, последний раз мы виделись с тобой в сауне, и речь шла о моральном облике Светланы. Или тебя уже не интересует, кто по ее указке собирался вышибить тебе мозги?

— Во черт, — еле слышно выругался молодой бизнесмен и принялся мять ядовито-синий подбородок. — Я тогда так перебрал, что нес полный бред. Давай забудем эти сентиментальные излияния и поговорим как деловые люди. В конце концов, мои семейные дрязги касаются только меня и Светланы.

— Я не собирался лезть в твою личную жизнь, — сказал я. — И, несмотря на твои настоятельные просьбы, не стал заниматься этим делом. И, разумеется, не подозревал, что оно разрешится само собой. Однако каких чудес не бывает! Я и пальцем о палец не ударил, но выяснил о том покушении практически все. Ты мог выдумать про выстрел, а вот про оружие, из которого стреляли, придумать гораздо сложнее. Там действительно был гладкоствольный охотничий карабин. Неужели тебя совсем не интересует личность снайпера?

Из-под нежно-кофейного загара проступила меловая бледность.

— Хорошо, но пусть это останется между нами, — сдался Олег Пастушков. — Кого наняла Светлана?

— Все факты указывают на Александра Солонкова, — ответил я. — Именно его отпечатки были обнаружены на оружии. И именно он имел на тебя зуб. Даже если ты не был отцом ребенка, ты имел отношение к осуждению Александра. Согласен, твоей вины здесь нет, но Солонков почему-то считал по-другому. К сожалению, объяснить причину он уже не в состоянии.

Олег Пастушков стремительно пересек кабинет и возвратился назад со стаканом спиртного. Да, нервишки у него пошаливали…

— Что же получается?.. — пробулькал он, не отнимая стакана от губ. — Я каким-то образом вычислил снайпера вперед тебя и распорядился его убрать, чтобы обезопаситься на будущее. А заодно пристукнул и Федора Пырина, который оказался свидетелем. Но тебе не кажется, Шерлок Холмс, что и это обвинение против меня шито белыми нитками? Я бы многое дал, чтобы узнать, кто стоит за всеми этими подставами.

— Я бы тоже, — вздохнул я. — С одной стороны, услугами Солонкова могла воспользоваться Светлана, чтобы отделаться от тебя, но кто тогда нанимал его для похищения Саши Стрелкова и заплатил за это фальшивыми долларами? Я не верю, что это была твоя жена. Просто мне кажется, она не из тех, кто может причинить зло ребенку. Пусть в чем-то она испорчена, но определенной доброты и человечности у нее не отнять. А то, что Александр работал на двоих разных людей, маловероятно. Скорее, и за покушением на тебя, и за похищением стоял один и тот же человек, а исполнителем в обоих случаях являлся твой однокурсник. Правда, и заказчик не был профессионалом. Он оставил свои отпечатки на кейсе с баксами за похищение. И отпечатки удалось идентифицировать. Если ты здесь ни при чем, может быть, ответишь, чего хочет добиться Мила Горина? И где она в данный момент?

Олег Пастушков стиснул челюсти до такой степени, что заскрипели мелкие фарфоровые зубки. Точно лунатик, подплыв к столу, опустил на него стакан с остатками коктейля, обернулся ко мне, едва ли не позеленевший от злости. Ни от былого смешливого кореша, ни от крутого бизнесмена не осталось и следа, вся его маленькая нескладная фигурка обернулась нервным комком раздражения и ненависти.

— А я тебя недооценил, — медленно проговорил он. — Еще немного, и ты поведаешь мне, в какой позе я предпочитаю заниматься любовью. Но твоя хватка заслуживает восхищения. Горина так Горина. Надеюсь, что этот разговор, как и все прочие, останется между нами. Когда она пропала полтора года назад, я имел разговор с людьми в погонах. И достаточно ясно дал понять, что к ее исчезновению не имею никакого отношения. Она демонстрировала моды в моем клубе, показывала стриптиз, иногда, исключительно по собственному желанию, обслуживала клиентов в кабинке наверху. Этим занимались и другие девушки, работавшие у меня по контракту. Они все совершеннолетние, и за их нравственное разложение я ответственности не несу. Мила отработала смену и ушла отдыхать, может, одна, может, с кем-то из поклонников, я не в курсе. Потом я узнал, что дома она так и не появилась. Никаких свидетелей, как сквозь землю провалилась. Хотел оказать материальную помощь ее родителям, но они категорически отказались взять деньги. Почему-то посчитали, что к исчезновению их дочери я имею непосредственное отношение. На этой почве и тронулись.