Тайны "Монастырского приюта" - Александр Трапезников

Александр Юрьевич успел разглядеть в дверях фигуру с помповым ружьем и в карнавальной маске пингвина. Еще не понимая, что происходит, он инстинктивно бултыхнулся в бассейн и тут же прогремели два выстрела, слившиеся в один. Сивере нырнул на самое дно и затаился там, насколько мог, в бесшумной невесомости и страхе, созерцая чьи-то голые ступни. Ухватившись за одну из них, он получил другой легкий толчок в лицо.

Наконец запас воздуха начал кончаться, и Сивере всплыл на поверхность. Рядом с ним маячила голова Прозорова. Он, судя по всему, поступил так же, как историк: тотчас же прыгнул в воду, едва на пороге возник убийца. Ярко светили потолочные лампы. Голая Оленька визжала, мечась по комнате. За ней гонялся Багрянородский, пытаясь поймать. Зловещая фигура в маске пингвина исчезла. Прозоров и Сивере вылезли из бассейна.

На полу, слившись в объятиях, лежали два тела – Стаса Дембовича и Лейлы. Спина морпеха была изукрашена сплошными иероглифами, а в левой лопатке зияло входное отверстие величиной с кулак. «Выходное – с тарелку», – вспомнил Александр Юрьевич слова Тошика Полонского. Нечего было даже переворачивать лейтенанта и осматривать Лейлу. Заряд из помпового ружья пробил насквозь и ее. Оба, судя по всему, скончались мгновенно во время коитуса.

Багрянородскому удалось все же поймать Оленьку и усадить в кресло, накинув на плечи простынку. Затем он влил в нее целый рог вина. Она немного успокоилась, уставившись в одну точку.

– Что это было? – спросил у приятеля историк.

– А я знаю? – отозвался тот. – Уверен только в одном: вечеринка кончилась. Банный час удался.

Он все же начал осматривать трупы. Покачал головой:

– Хороший выстрел. Даже целых два – один в один. Пол вытирать замучишься.

Все вокруг него было забрызгано кровью и кусками плоти. Сивере не стал смотреть, поспешно налив и себе добрую порцию гурджаани. Выпил и Прозоров. А Багрянородский размеренно проговорил:

– Сходить, что ли, еще раз напоследок в сауну? Меня аж знобит, бр-р-р…

И действительно отправился попотеть напоследок.

– Кто же это был? Пингвин этот? – спросил Сивере.

– Ты, Саша, все время задаешь одни только глупые вопросы. Лучше уж помолчи.

Прозоров взял со стола сигару и задымил.

– Надо звать Куруладзе, – сказал он. – Но прежде не мешало бы нам всем одеться.

– То-то ему радости будет! – усмехнулся Сивере. – Оленька, как ты?

– Ничего, – ответила она. – Жаль Стаса.

Это были все слова, которые у нее нашлись для покойного мужа. Александр Юрьевич налил ей и себе по бокалу вина. «Почему стреляли именно в Дембовича, а не в кого-то другого?» – подумал он. Или метили в Лейлу? Но среди голых тел больше всех выделялся именно Стас благодаря своей исключительной раскраске. Возможно, это был именно тот ориентир, который не дал убийце промахнуться. Вот тебе и мода на тату.

– Надо бы и Тошика разбудить, – напомнил себе Прозоров. – А как мы ему объясним, что его дочь не только мертвая, но еще и голая?

– Пусть лучше он сам объяснит, у кого сейчас находится его помповое ружье, – заметил Багрянородский, вернувшийся из сауны. – Может, он сам-то и стрелял. Восток – ревнив и мстителен.

– Пусть во всем этом комиссар разбирается, – заключил Прозоров. – Главное, у нас у всех есть алиби. Мы все занимались делом. Саша, насколько я понимаю, конечно, выстрелил, но только из другого орудия.

– Так и я тоже, – пробормотал Багрянородский, взглянув на Оленьку. – Правда, еще раньше профессора Сиверса.