Тайны "Монастырского приюта" - Александр Трапезников

Жена То шика Полонского находилась в монастырской коптильне. Здесь, словно белье на прищепках, висели целые гроздья форели, упитанные тушки кур, длинные колбасные палки. Стоял специфический, вкусный запах. Тереза занималась хозяйством, развешивая новые порции окорочков.

– И как вам не надоест заниматься одним и тем же? – спросил Сивере, останавливаясь в дверях. – Ведь скучно, должно быть?

– Работать надо, кто ж за меня все сделает? – отозвалась женщина. Она была рада приходу Александра Юрьевича. Гела примостился в углу коптильни, на скамеечке.

«А вот интересно бы и ее пригласить в сауну! – мелькнула у Сиверса шальная мысль. – Какая она без одежды? По виду – стройная… Девичья фигурка, а лицо усталое».

– Сколько вам лет? – бесцеремонно спросил он.

– Тридцать четыре, – спокойно ответила она.

– Ну, я так и подумал. Еще лет десять-пятнадцать – и вы тут окончательно себя уморите. Знаете что? Вам надо бежать.

– Куда? – проговорила она испуганно, словно сама мысль об этом была невозможна.

– Да куда угодно! Хоть в Турцию. Нет, к туркам, пожалуй, не стоит, вас там продадут какому-нибудь мяснику-джезару. Станете ему котлеты из индюков рубить. Лучше – Финляндия. Милейшая экологическая страна, к тому же, как ни крути, бывшая часть России. Может, и будущая тоже. Я бы там с удовольствием поселился. Суровая природа, молчаливые люди. Водку любят. Репин там жил, чай, не дурак. Нет, что ни говори, а мне ближе Суоми.

Александр Юрьевич болтал, а Тереза снисходительно слушала его, не перебивала. Наконец сказала:

– Вы будто предлагаете мне бежать вместе с вами.

– Пуркуа не па? – отозвался Сивере. – У вас синие глаза, такие люди должны жить на Севере.

Тереза ничего не ответила. Но по ее напряженному лицу можно было понять, что она решает для себя какую-то сложную задачу.

– Расскажите мне о том преступлении в одиннадцатом веке, об этой легенде, – попросил Александр Юрьевич. – Вы обещали.

– Разве? Вы – опасный человек. Всегда своего добиваетесь?

– Я – историк, мне нужно видеть следы, чтобы знать, куда они ведут.

– А если взятый вами след ложный?

– Бывает и такое. Ничего страшного. На то я и следопыт, чтобы разобраться.

– Хорошо, слушайте, – согласилась она. – Мой далекий предок, Армен Прошян, был владетельным князем этой местности, а кроме того, начальником азнаурской конницы – спарапетом. Ему принадлежал и этот монастырь, и Атенский Сион, и многие другие храмы в горах. Христианское учение здесь было еще не так сильно.

«Она неплохо знает историю родного края», – с уважением подумал Сивере, а вслух произнес:

– Я мог бы прочесть целую лекцию на эту тему. Христианству противостояли тондракиты, близкие к сектам манихеев и павликиан. А сам князь? Кому он благоволил?

– Никому, ничему, кроме денег, – ответила она. – Деньги его и погубили. Он изнурял податями не только крестьян, но и собственных азнауров. Скопил несметные сокровища, может быть, гораздо большие, чем у его предка – Бабека. Поговаривали даже, что он продал душу дьяволу. Последние годы жизни он провел здесь, в этом монастыре, считая его наиболее недоступным местом. Страшно подозрительный и ревнивый, он обвинил местного настоятеля в том, что тот украдкой, за его спиной чеканит фальшивые серебряные монеты. И велел посадить его на кол. Знаете, как это происходит?

– Догадываюсь, – усмехнулся Сивере.

– Нет, вы не знаете, – продолжила Тереза. – Вначале на голову настоятеля надели мешок с голодными крысами и завязали на шее. Они изъели лицо, но он оставался жив. Тогда его посадили на острую перекладину, которая не позволяла быстро пронзить внутренности, острие медленно входило в тело настоятеля и только через два дня вышло возле лопатки. И он жил еще трое суток, парализованный, в ужасных страданиях, пока не испустил дух. Позднее выяснилось, что…

Она замолчала, прислушиваясь к чему-то. Но кругом была тишина, даже 1ела молча сидел на своей скамейке, дурацки приоткрыв рот. Сивере выглянул в коридор – никого. Лишь колыхалась белая занавеска в одной из ниш.

– Жуткая смерть, – пробормотал он, возвращаясь. – Так что же было дальше?

– Выяснилось, что Прошян сам чеканил фальшивые монеты украдкой от византийских правителей. А всю вину свалил на настоятеля монастыря. У него были целые мастерские, подземные хранилища. Даже отлитая из чистого золота статуя богини Анаит.