Дело без трупа. Неоконченное дело - Лео Брюс

— Ваша фамилия Смайт? — спросил он.

— Да. И что с того?

— Вы ведь находились в Чопли, а потом и в Брэксэме в тот день, когда покончил с собой Алан Роджерс?

— Допустим.

— Тогда почему вы не явились в полицию, чтобы дать показания и поделиться известными вам фактами?

— Представьте, как-то не захотелось.

— Тогда вы понимаете, какие против вас могут быть выдвинуты обвинения, не так ли?

— Даже если бы не понимала, то не сомневалась бы, что вы способны сфабриковать любую чушь.

— Не надо так злиться. Я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов и получить на них ответы в цивилизованной манере.

— Тогда поспешите их задать и оставьте меня в покое. Я как раз собиралась уходить.

На мгновение мне показалось, что сейчас в разговор непременно влезет миссис Уолкер, но стоило ей попытаться, как детектив-инспектор решительно заставил ту придержать язык. Он вел себя совершенно раскованно, как у себя дома, и взял ситуацию под свой полный контроль. Взял стул, поставил перед дверью и снова повернулся к Смайт.

Я огляделся. Комната представляла собой крайне неприятный образчик применения дешевых лаковых красок. Полы покрывал слой безвкусно алого тона, а стены явно самостоятельно покрасили под цвет недозрелой малины. Дешевая мебель, повсюду изобилие подушечек самых броских расцветок. Позади девушки располагалась кровать, с которой она только что встала исключительно для того, чтобы открыть дверь.

Она и сама выглядела цветущей и розовой, под стать окружавшей обстановке. Ярко-рыжие волосы, чрезмерное количество колец на пальцах. Пока Стьют сверлил мисс Смайт взглядом, та широко зевнула.

— Как вас зовут?

— Смайт.

— Меня интересует имя.

— Стелла.

— Тогда почему вы величаете себя Эстеллой?

— Профессиональный псевдоним.

— Вот как? И кто же вы по профессии?

— Актриса. Выступаю в кордебалете.

— Как давно вы были знакомы с Роджерсом?

— О, чтобы вспомнить точно, мне придется надолго задуматься. А я все еще слишком сонная и не могу особо загружать голову. Но отвечу так: несколько лет.

— Зачем вы хотели встретиться с ним?

Мисс Смайт еще раз зевнула.

— А вы как думаете? — спросила она. — Просто ради приятной беседы?

Миссис Уолкер больше не могла сдерживаться.

— Она была…

Но теперь Стьют умело прервал ее:

— Хватит! Вас мы уже наслушались вполне достаточно! — рявкнул он.

— Что ж, хорошо. Раз уж теперь леди не может…

Стьют отвернулся от нее и снова посмотрел на Смайт, а мощный звук его голоса потопил причитания хозяйки «Розового коттеджа».

— Вы приехали, чтобы потребовать денег, я полагаю. Это так?

— А разве у меня не было на то причины? В конце концов…

— Вы их получили?

Наступила пауза, взятая мисс Смайт на размышления, после чего девица решила, что лучше будет сказать правду.

— Да, он сделал мне небольшой подарок, — призналась она.

— А вы вернули ему письма?

Смайт сверкнула взглядом в сторону миссис Уолкер.

— Это тоже вы им наболтали? — спросила она. — Какого черта вы лезли в чужие дела?

Стьют мгновенно и решительно пресек любые возможные пререкания между свидетельницами.

— Так вернули или нет? — повторил он вопрос.

— Да, вернула.

— Когда?

— Перед тем как мы покинули ее дом.

— Как он поступил с письмами?

— Сжег.

— Где?

— Там, на вашей пустоши. Это я попросила его сделать остановку. Меня до смерти растрясло на заднем сиденье его мотоцикла. Я не привыкла к такому транспорту. Прежде, если джентльмену было угодно пригласить проехаться с ним куда-нибудь…

— Понятно. Значит, вы остановились на пустоши?

— Очень ненадолго. Незачем вдаваться в подробности.

— Почему?

— Бросьте. Вы прекрасно все поняли. Мы остановились на пару минут, не больше.

— Но ему хватило времени, чтобы сжечь письма?

— Хватило. Он облил их бензином. Не хотел возвращаться домой, пряча их в карманах. А потом мы вернулись к мотоциклу.

— И поехали прямо в Брэксэм?

— Не совсем так. Он какое-то время торчал на окраине.

— С какой целью?

— Из-за своей красотки. Сказал, что хотел бы как можно незаметнее посадить меня на поезд в самый последний момент. Я уже отлично знала, что он крутит роман с этой маленькой дешевкой Катлер. А он не хотел, чтобы обо мне услышала она сама или ее мамаша.

— Мимо вас кто-нибудь проходил, пока вы ждали?

— Нет, по-моему. Хотя… вроде был какой-то носильщик со станции на своем велосипеде. У вас еще много осталось ко мне вопросов?

— Достаточно. Что произошло потом?

— Ничего. Роджерс довез меня до станции, и я села в поезд.

— Приехали сразу в Лондон?

— Разумеется. И как же рада я была вернуться домой! Всегда терпеть не могла провинцию. Сплошная грязь да слякоть повсюду. Две минуты, и ты себе дорогущие туфли испортишь.

— Роджерс рассказывал вам, как собирался провести тот вечер?

— Насколько помню, он назначил свидание своей подружке.

— Добавил к этому что-нибудь еще?

— Ничего больше. С какой стати? Неужели вы думаете, будто он сказал мне, что собирается кого-то отправить на тот свет?

— А он не жаловался вам на слежку за собой?

— На слежку? Нет. Ни словом не обмолвился.

— Сколько он вам заплатил за письма?

— Это мое личное дело.

— Сколько? — Стьют даже голоса не повысил, держась прежнего ровного тона.

— Ну, в самом-то деле! Хотела бы я знать, по какому праву вы являетесь ко мне и задаете подобные вопросы?

— Сколько?

— На самом деле совсем немного.

— Я все еще жду ответа.

— Примерно двадцать фунтов.

— Примерно?

— Хорошо. Ровно двадцать фунтов.

— Как вы полагаете, где он взял деньги?

— Мне-то откуда знать? Хотя он упомянул, что продал недавно лотерейные билеты или что-то такое.

— Он говорил, кому именно продал их?

— Нет.