Дело без трупа. Неоконченное дело - Лео Брюс

— Такая вероятность приходила мне в голову, — сухо заметил Стьют.

— Только имейте в виду. Это лишь мои предположения. Мне бедняжка ничего откровенно не рассказывала, сами понимаете. Но дыма без огня не бывает. А этот тип был негодяем. И большой охотник до женского пола. Да что там! Я порой замечала, каким странным взглядом он смотрит и на меня тоже, но говорила себе: «Нет, милый, меня не проведешь. Я не вчера родилась на этот свет». И правильно думала, как показали потом события. Знаете, у меня совсем нет желания валяться где-то с перерезанным горлом целыми неделями, чтобы полиция не могла даже разыскать мое тело и предать его земле, как положено. Такая участь постигла бедную девочку. И если не ошибаюсь, в свой первый визит ко мне вы намекали, что не ее одну. Он угробил еще четверых или пятерых человек за один только день! Вот вам Синяя Борода в реальности, напрашивается сравнение. Он как тот подонок перед самой войной, который топил несчастных женщин в своей ванне, и никто ни о чем не подозревал, пока число жертв не перевалило за дюжину. И куда только смотрела тогда полиция, вот что я хотела бы знать! А сейчас этот констебль Смит пристает ко мне с вопросами каждый божий день, и я не знаю, как от него избавиться.

— Смит причиняет вам беспокойство? — спросил Стьют.

— Кажется, — поспешил вставить я, — Голсуорси не единственный чрезмерно усердный полицейский в этих краях.

Но я только добился смены настроения миссис Уолкер.

— Нет, он меня не беспокоит. Не могу пожаловаться, — ответила она, — поскольку, полагаю, всего лишь исполняет свой долг. И вообще он вполне достойный молодой человек, один из лучших представителей полиции, с какой стороны ни взгляни. — Она вдруг странно хихикнула. — Если бы все были похожи на него, я бы ничуть не возражала. И он так усердно тренируется перед этим своим боксерским финалом, хотя лично я бокс запретила бы вообще, видя, как они уродуют друг друга кулаками без всякой надобности. Не нравится мне другое. Он в своей форме постоянно заходит в мой коттедж. А люди начинают болтать всякое, и если им взбредет в голову, что убийство произошло в моем доме, обо мне пойдут такие разговоры, что хоть бизнес сворачивай. Куда это годится?

Стьюту момент показался удачным, чтобы плавно переключить внимание свидетельницы на предстоявшую нам миссию.

— Надеюсь, вам объяснили, миссис Уолкер, зачем мы едем в Лондон? В Скотленд-Ярде считают, что та девушка, которую мы собираемся посетить, и есть та самая, что жила в вашем доме и встречалась с Роджерсом.

— Они могут считать все, что им угодно, но я-то знаю правду. Бедная мисс Смайт была убита, а потом, вероятно, порублена на куски и где-то закопана уже несколько недель назад! И все же думаю, вы правильно сделали, обратившись снова ко мне, потому что я одна могу вам в точности сказать, что они нашли не ту девушку. Надеюсь, вы не станете злоупотреблять моим временем. Я не намерена мотаться по стране в полицейских машинах, чтобы все думали, будто меня арестовали ни за что ни про что. Я была бы только рада увидеть нашу несчастную Стеллу Смайт живой и невредимой, но что толку в благих пожеланиях, если это невозможно. Я-то уверена. И вы согласитесь со мной, стоит вам пару минут мозгами пораскинуть.

Мы уже были на окраине Лондона, но даже шум возросшего транспортного потока не мог заставить миссис Уолкер прервать свой монолог.

— Как я начинаю опасаться, теперь всякий раз, обнаружив девушку, похожую на эту Смайт, вы начнете приставать ко мне с просьбами поехать с вами и сказать, что снова ошиблись. Уж скорее бы вы покончили с этим делом раз и навсегда. Сами подумайте. Над вами скоро смеяться начнут. Знаете, кто совершил преступление, но никак не сообразите, что же именно он натворил. Дайте мне на пару дней вашу работу, и я уж точно не стану попусту тревожить невинных людей, когда все, что требуется, это отыскать мертвое тело. И вы даже не подумали о той девушке, к которой направляетесь. Экий сюрприз вы ей готовите! Она, быть может, только соберется чайку попить, как к ней в дом откуда ни возьмись ворвутся сыщики. А! Вот, кажется, и приехали, и теперь устроим очную ставку. Это тот самый дом? Не скажу, чтобы меня особенно волновали ваши проблемы. Разговаривать с ней вам уже как-нибудь придется самим.

— Я попробую взять объяснение на себя, — вздохнул Стьют, и мы выбрались из машины.

Под номером, который ему назвали, обнаружилась узкая дверь, зажатая между двумя магазинчиками. В щель дверного стояка рядом со звонком воткнули бумажку с надписью: «Заходите и поднимайтесь наверх». Мы поступили в соответствии с этим указанием.

Двери квартир второго этажа выглядели добротно покрашенными, и на некоторых из них в медных рамочках были закреплены визитные карточки жильцов. Но стоило подняться выше, как мы оказались на гораздо более запущенной и убогой лестничной клетке.

— В хорошенькое местечко вы меня привели, — проворчала миссис Уолкер. — Никогда не знаешь, кто может показаться из такой вот двери. Здесь как в одном фильме, который я смотрела, только еще хуже.

Мы стояли теперь перед дверью, к которой прикололи запятнанный жиром обрывок розовой бумаги с нацарапанным именем: «Мисс Эстелла Смайт». Стьют постучал.

Стоявшая рядом со мной миссис Уолкер тяжело дышала, то ли от волнения, то ли из-за усилий, потраченных на подъем по лестнице. Сначала изнутри не донеслось ни звука, и Стьют постучал снова.

— Подождите минутку! Не терпится кому-то! — Это был пронзительный женский голос, громкий и раздраженный.

— Она? — шепотом спросил я миссис Уолкер.

— Ш-ш-ш, — прошипела та в ответ, напрягая слух и часто моргая.

Наконец дверь открылась, и я успел разглядеть девушку с взъерошенными волосами, одетую в кимоно.

— Какого дьявола… — начала хозяйка, а потом, узнав миссис Уолкер, издала возмущенный вопль и попыталась захлопнуть дверь.

Но Стьют вовремя выставил вперед ногу. Девушка что-то еще выкрикнула. Как мне послышалось: «Убирайтесь отсюда!»

А затем миссис Уолкер, пришедшая в величайшее возбуждение, воскликнула:

— Она самая и есть! — причем уже не обращая внимания на безупречную грамматическую правильность своей речи, но более чем выразительно. И мы все дружно вломились в квартиру.