Богиня кофейного рая - Валерия Леман

На этот раз комиссар встречал меня у дверей управления: стоял, заложив руки за спину, жмурился на солнышко своими черными круглыми глазками. Видеть комиссара Мбове без уже привычных черных очков вполлица было чем-то необычным и потрясающим, оттого я остановился, озадаченно прищурившись.

– Приветствую вас, комиссар. Что случилось? Солнышко вроде бы светит так же ярко, а вы без черных очков?

В ответ он лишь широко улыбнулся и махнул рукой.

– Забыл дома. Наверное, пора взглянуть на мир реальными глазами.

Эта фраза в очередной раз напомнила мне слова, которые совсем недавно произнес лебон Акида: «Когда откроются глаза души…» Впрочем, я не стал забивать голову комиссара шаманскими штучками и попросту поинтересовался, что он хотел от меня услышать и где, потому как беседовать на пороге казалось не слишком серьезным.

В ответ комиссар вновь широко, по-танзанийски улыбнулся и сделал широкий жест в направлении улицы.

– Приглашаю вас прогуляться, мистер Петрухин. Сами все увидите, услышите и, может быть, выскажете какое-нибудь интересное мнение.

Что ж, я был не против славной прогулки по солнечным улочкам африканского декабря. Мы с комиссаром неторопливо, в традиционном режиме поле-поле, прошли от управления к проспекту, свернули на одну из боковых улочек и, пройдя несколько сот метров, попали в тот самый богемный район, где еще совсем недавно мама знакомила меня с духом города Аруша.

– Знаете, у нас довольно спокойная жизнь, – неторопливо говорил комиссар, улыбаясь направо и налево. – Конечно, криминала – сколько угодно, но все, как правило, достаточно просто: драки, кражи, даже если убивают кого-то, то просто в пьяной заварушке, так что долго искать убийцу не приходится. И вдруг эти два трупа – непонятно, как игра какого-то хитрющего типа…

– Комиссар, вы просто не любите читать детективы, – воспользовавшись паузой, заговорил я. – Между тем реальная жизнь порою преподносит нам головоломные истории, способные утереть нос любому криминальному чтиву. Давайте попытаемся вместе поразмышлять об этих двух убийствах.

Я загнул один палец.

– Во-первых, как известно, девяносто девять процентов всех преступлений совершается из-за денег.

Комиссар хмыкнул.

– И наши два трупа – результат денежных афер?

– Именно! Все знали, что Джимми собирается сделать широкий жест: подарить храму дорогую статуэтку, так называемую Черную Мари. И не всем это нравилось. Вот кто-то – пока назовем его Икс – и придумал: заменить Черную Мари дешевой подделкой, а настоящую продать богатому человеку за кругленькую сумму. Для этого Икс, надежно задрапировавшись в костюм бурки, встретился с Мошей и договорился обо всех деталях аферы, пообещав хорошо оплатить услугу. Моша – это тоже известно – был талантливым, ничуть не хуже Джимми, но у него не было денег, чтобы открыть собственную студию, создавать собственные шедевры. Наш Икс в бурке пообещал ему сумму, на которую вполне возможно осуществление мечты.

– А Нгала, который слонялся по рынку, случайно услышал, как Моша и Икс договаривались?

Комиссар даже подмигнул. Я несколько удивленно вздернул бровь.

– Вполне возможно, все это было именно на рынке. Болтун Нгала по собственной глупости сразу себя раскрыл вместо того, чтобы попытаться шантажировать заговорщиков после совершения кражи.

– Вы абсолютно правы, все так и было, – вздохнул комиссар, внезапно нахмурившись. – Дело в том, что буквально только что – с полчаса тому назад – в полицию пришел местный торговец и рассказал интересный эпизод, свидетелем которого был двадцать четвертого декабря, в день первого убийства. Он видел, как в стороне от всех о чем-то беседовали парень в черном – судя по описанию, Моша – и женщина в бурке. К ним незаметно, со спины, подкрался другой парень – разумеется, это был Нгала – и почти тут же принялся хохотать, выкрикивая бессмысленные, казалось бы, слова: «Сенсация! Ребята, вы готовите сенсацию! Интересно, а что скажет на это…» Он не успел договорить, потому что женщина в бурке схватила его за плечо. Нгала даже взвыл от боли, выпучив глаза. Почти тут же он вырвался и убежал. Ну а Моша и бурка тоже разбежались в разные стороны – по словам продавца, просто растворились в толпе.

Я просто остолбенел от услышанного – в самом буквальном смысле замер на месте, уставившись на широко ухмыльнувшегося комиссара.

– Да что вы говорите! Вот это действительно сенсация. И почему же ваш торговец явился только сейчас? Ведь после убийства Нгала вы должны были…

– Поле-поле, приятель! – перебил, похлопав меня по плечу, комиссар. – Мы все сделали, как надо: наш инспектор обошел едва ли не весь квартал, показывая фотографию Нгала и задавая вопросы. Просто нужный торговец уезжал на пару дней со своими сувенирами на побережье и вернулся лишь вчера. Вот и все.

Услышанный рассказ меня взволновал. Я словно бы наяву увидел весь эпизод, как кадр из фильма: пестрый рынок, полный экзотических фигурок, весело скалящихся людей в самых невероятных одеждах, а в отдалении – эта пара: женщина в бурке и Моша, оба в черном, оба молчаливые и мрачные; и длинный худой Нгала, вдруг запрыгавший вокруг них со своими глупыми выкриками. Бурка хватает его за плечо, заставив едва ли не взвыть от боли…

Рука! Так вот что имел в виду умирающий Нгала! Что же он увидел на той руке, что вцепилась ему в плечо? Быть может, обручальное кольцо Аиды – две соединенные половинки сердца?..

Я огляделся по сторонам и, завидев кафе, кивнул в его направлении комиссару:

– Послушайте, комиссар, у меня действительно есть чем с вами поделиться. Пойдемте посидим, поговорим…

В течение нескольких следующих часов мы с Мбове выпили несколько литров прохладного чая, азартно обсуждая все обстоятельства дела и возможный выход из ситуации. Для начала я подробнейшим образом рассказал о своей беседе с красавицей Аидой, обронившей фразу о «славном бельгийце», обещавшем ей хорошую плату за Черную Мари. Затем я плавно перешел к полковнику Того из Брюсселя, о котором как-то уже докладывал комиссару.